Он мне просто не верит, да и Алиска, как назло, так похожа на него… Эти серые глаза, кудри… То, что резало мне сердце не одну ночь. Тут только слепой бы не понял.
— Не буду тебя вписывать в свидетельство Алисы, — отвела взгляд от него и снова вздёрнула подбородок вверх.
— Значит, девочка всё же моя.
— Она МОЯ. Я не впишу тебя, — настырно повторила я.
Он упрямо взял пальцами моё лицо и повернул на себя. Серые глаза оказались напротив моих, и я словно куда-то стала падать, даже пришлось держаться за стенку рукой.
— Это не тебе решать. Ты больше ничего не будешь решать одна. Я предлагаю пока мирный путь, Лина. Признаешь меня отцом после теста. Я буду видеть дочь, общаться с ней, участвовать в её воспитании и содержании. Твоём тоже. Я же ничего не прошу нереального, правда?
— Нет, — стояла на своём я.
Марат глухо зарычал от злости. Мужские пальцы сжали мой подбородок сильнее.
— Тогда война. Я буду требовать в суде не только права, но и проживание ребёнка со мной. Подключу штат юристов, подкуплю судью, да хоть самого дьявола, если нужно, но ты останешься вообще без дочери.
Испугалась. Очень. Руки задрожали. Марат многое может и никогда не шутит такими вещами.
— Марат, — снова посмотрела я в его глаза. — Это мой ребёнок. Ну что ты такое собрался делать? Ты что — лишишь её матери? Прекрати, пожалуйста, говорить эти ужасные вещи! Ты же всегда был справедливым. Не отнимай её у меня…
Он навис надо мной, снова почти приперев к стене.
— Мы едем завтра на тест ДНК добровольно или ты выбираешь войну?
24.
— Тест ДНК выбираю, — ответила я.
Чёрт с ним! Зажал меня в углу. И в прямом, и в переносном смысле… Потом что-нибудь придумаю. Главное, чтобы он сейчас ушёл. Мне нужно остыть, привести мысли в порядок, переварить это и прекратить уже трястись как лист на осеннем ветру.
— Умница, — отпустил меня Марат. — Если ты пойдёшь мне навстречу, то я отвечу тем же.
Я молчала, отвернувшись к стене. Сердце так и колотилось словно бешеное от его прикосновений и взгляда.
— Номер.
Словно робот назвала цифры. Не стоит нарываться, если уже пошли угрозы от него. Он может всё. А я — ничего. Как блоха беспомощная рядом с ним. Нельзя поддаваться эмоциям хотя бы в том, что касается Лисы. Я должна её оберегать и взять себя в руки.
— Я позвоню, когда уточню время проведения экспертизы, — сказал он мне, убирая телефон с занесённым туда моим контактом.
— Хорошо, — глухо отозвалась я.