— Неужели ты хочешь меня такую? Толстую, как бочка? — удивлялась Вера, лукаво глядя на меня и дотрагиваясь руками до моего каменного члена, когда мы лежали вечером в нашей спальне.
— Ой, ой, не трогай, а то взорвется, — волновался я, чувствуя шаловливые ручки, что заставляли меня чуть ли не подпрыгивать на кровати.
— Я помогу тебе, Завьялов, один раз, — ворчала Вера, а я улетал под ее губами, засыпая потом спокойным, удовлетворенным сном с блаженной улыбкой на лице. Через пару дней уже сам ласкался к Вере, которая отбивалась от меня подручными средствами.
— Терпи, Завьялов, — возмущалась она, пытаясь освободиться из моих рук.
— Не могу, — отвечал ей и снова тащил в свое логово, как назвал нашу спальню, где сейчас получал наслаждение только я.
В то утро ничего не предвещало беды. Вера приготовила завтрак, а я собирался на работу. До родов оставалось две недели, и завтра я собирался везти Веру в больницу. Ее должны были положить, чтобы она была под наблюдением.
— Вот зачем мне туда ложиться? — ворчала она, накладывая мне на тарелку омлет, — Поеду ближе к родам, решено, — сказала, отставляя сковороду на плиту.
— Хочешь, я поеду жить с тобой, — предложил я, — Палата у нас отдельная будет, мне можно, я договорюсь. Точно, точно, — притянул Веру к себе на колени, целуя и забираясь рукой в вырез домашнего халата, трогая осторожно уже слишком чувствительную грудь.
— Ох, — простонала Вера, когда я дотронулся до мгновенно ставшего твердым соска, — Как же я хочу тебя, — чуть не плача пропищала она и тут, в ней что-то тихо хлопнуло, словно открылась бутылка шампанского, Вера дернулась, а по моим ногам потекла горячая жидкость.
— Это не я, — тут же сказала Вера, пугаясь.
— И не я точно, — пробормотал я, — Что с тобой?
— Не знаю, но, по-моему, я рожаю, — прошептала она.
— Нет, нет, — замотал я головой, — Рано еще, Вера не пугай меня!
— Ой, — снова вскрикнула она.
— Да что?!
— Ой, Завьялов, — Вера схватилась за живот и словно сжалась.
— Да что?"
"— Ой —ей — ей! — заголосила она, чем напугала меня до полусмерти. Я вскочил, чувствуя, как по ногам под брюками стекает вода, а в тапочках хлюпает. Побежал в прихожую, затем в спальную, короче заметался по квартире. Потом посадил Веру на кровать и начал переодеваться, скидывая с себя насквозь промокшие трусы, носки и брюки.
— Так. Вера. Подожди, я сейчас, не рожай, — уговаривал я ее.