– Впрочем, мы все имеем такую привычку – спешить с выводами. И первый спешил я сам. Ведь я все первое время, когда приехал сюда, считал убийцей вот этого молодого человека, – ткнул он пальцем в сторону Виктора.
– Меня? – удивился тот.
– Тебя, тебя. И ты давал для этого поводы. Вспомни, как ты себя вел, как мы с тобой «пообщались» тогда в гараже. Ну, и про завещание ты знал. А ты сам понимаешь, что означают для тебя лично изменения в этом документе. Но я не хочу снова мусолить эту тему. В общем, вчера я понял, что был неправ, и ты тут ни при чем.
– И правильно сделали! – заявил Мироненко. – Нет никаких причин сомневаться в его виновности!
– Нет, есть такие причины! И знаешь, кто меня заставил изменить свое мнение? Вот он же, Виктор. Точнее, его показания о событиях сегодняшней ночи.
– Интересно, что же я такого рассказал, что заставил вас пересмотреть свое представление об убийце? – заинтересовался младший Селезнев.
– И мне интересно, что за такие важные показания у него были, – присоединился к свидетелю лейтенант Мироненко. – Не расскажете?
– Расскажу, но не сейчас, – ответил Гуров. – Мне самому еще надо все обдумать. Пока что прошу вас всех, особенно тебя, Виктор, и тебя, Аня, – повернулся он в сторону девушки, – придержать язык за зубами. Не надо говорить никому о том, что я не верю в виновность Аркадия Ширейко.
– Вот и хорошо, что Аркадия не посадят в тюрьму, – произнесла Аня Коробкина.
– Кого же это? – удивился Гуров.
– Вас! Вы ранены, а лечиться отказываетесь. Пусть вас осмотрит врач там, в городе.
– Она права, – согласился с Аней Мироненко.
– Никуда я не поеду, – заявил Гуров. – Мне никак нельзя отлучаться из этого дома.