А чуть позже там же, слева, показались несколько ярко окрашенных зданий, среди зелени блеснула гладь бассейна, яркие клумбы… Машина подъехала к резным металлическим воротам. Тут же они, словно в сказке, медленно открылись – Гурову даже не пришлось останавливать машину, он только чуть притормозил. Асфальтовая дорожка обогнула клумбу и подвела их к парадному входу в дом.
Лев не сразу сообразил, что он, как водитель, наверное, должен был выйти первым и открыть дверь машины для хозяина. Но Селезнев не стал дожидаться этой услуги.
Женщина производила впечатление очень ухоженной, следящей за собой дамы. Не было никаких сомнений, что это и была мадам Селезнева, хозяйка поместья. Следом за ней шел высокий парень. Очевидно, это был Виктор, сын хозяина. Он был больше похож на мать, чем на отца. И волосы у него были светлые, как у матери, и глаза такие же голубые. Даже улыбка похожая.
– Жора, наконец! Я так волновалась! – воскликнула Инесса Селезнева, обняв мужа.
Гуров отметил, что она была ничуть не ниже хозяина поместья. Еще он отметил стройную осанку хозяйки и ее крепкие руки – видно было, что женщина много занимается плаванием.
– И зачем же ты волновалась? – в свою очередь обнял жену Селезнев.
Гуров отметил, что при этом морщины у него на лице разгладились, бизнесмен выглядел довольным, даже счастливым, и подумал: «А ведь он ее по-прежнему любит».
– Ну, как же! – воскликнула Инесса, все еще не размыкая объятий.
– Да, папа, мы за тебя переживаем, – поддержал мать Виктор.
– Вовсе незачем за меня переживать, – ответил им Селезнев. – У меня теперь есть новый водитель и охранник. В Москве нашел и уговорил у меня работать. Очень опытный человек! Вот, знакомьтесь: Лев Иванович Голубков.
– Что ж, будем надеяться, что э-э-э… Лев Иванович будет не хуже нашего Павла, – сказала Инесса Селезнева."
"Ни подходить к новому водителю, ни подавать ему руку она не стала. Не сделал этого и Виктор Селезнев. Он вообще ничего не сказал – только мельком взглянул на Гурова и сразу отвернулся. Но в этом взгляде сыщик успел заметить недоверие и какую-то недоброжелательность.
– Что же мы все тут стоим? – воскликнула хозяйка поместья.