Когда министр вышел из машины и направился в дом, Лямин не стал уезжать. Он последовал за Приходько, взял брошенный им галстук и задушил министра. Потом вынул из бумажника деньги, имитируя ограбление (хотя почему-то не все), вернулся к машине и позвонил в полицию. А потом достал монтировку и огрел самого себя по голове. Разве такого не могло быть?
– Вряд ли, – с сомнением покачал головой Глухов. – И дело не только в безупречной репутации Лямина, в том, как о нем отзываются на работе. В изложенной вами версии событий есть несколько неувязок.
– Значит, ты считаешь, что мы имеем дело с профессиональным киллером?
– Да, я так считаю.
– Но ты согласен, что этот киллер хорошо изучил место преступления? Заранее все изучил?
– Да, похоже на то.
– А значит, он или его подручный должен был вертеться возле дома, в самом доме. Его должны были видеть! И нам нужно найти людей, которые его видели.
– А может, этот подручный бывал в доме министра совершенно легально, – заметил Крячко. – Например, под видом рекламного агента, или разносчика пиццы, или электрика – мало ли кого?
– Да, нужно проверить всех, кто посещал дом Приходько в последние три-четыре месяца, – кивнул Лев.
– Сейчас попробую, – сказал Глухов и достал телефон.
Но не успел он набрать нужный номер, как телефон зазвонил. Майор глянул на экран и включил связь. Сыщики увидели, как, слушая говорившего в трубку, выражение его лица резко изменилось. Заканчивая разговор, он произнес:
– Хорошо, держите меня в курсе. Если появится что-то новое, сразу сообщите. Да, в любое время! – и, отключившись, посмотрел на своих собеседников. – Только что в полицию обратилась жена Андрея Галустяна.