А Денис до последнего времени гонял по шоссе.
Гуров даже не пытался скрыть свое удивление.
– Никогда бы не подумал о таком! – признался он. – И даже не слышал никогда, чтобы чиновники такого уровня занимались спортом. Хотя нет, бывают исключения. Теннисом иногда люди занимаются, в хоккей играют. Значит, у Приходько и Котова имелось общее увлечение… А остальные два участника карточной игры – они имели какое-то отношение к велоспорту?
– Галустян имел, – ответил Сидоров. – Он, правда, никогда не выходил на мастерский уровень, оставался любителем.
– Значит, трое из них были спортсменами… – задумчиво проговорил Гуров. – Им было что вспомнить. А Киршер оставался немного в стороне…
– Да, Александр Львович был для них, в общем, человек чужой, – согласился Сидоров.
– А вы, я вижу, хорошо осведомлены о делах в этой группе. Может, вы тоже присутствовали на этих встречах?
– Нет, я не присутствовал, – с улыбкой покачал головой начальник отдела.
– А что так? Играть не нравится?
– Наоборот – слишком нравится. – Сидоров наклонился к гостю и доверительным тоном произнес: – Сейчас я вам выдам небольшую тайну. Видите ли, выяснилось, что я человек азартный. Нельзя мне в карточные игры играть. И вообще ни в какие игры, где делают ставки и выигрыш зависит от случая. Я это уже давно про себя понял и дал зарок – никогда за карточный стол не садиться.
– Откуда же вы так хорошо знаете, как обстояли дела у картежников?
– Так мне Денис говорил.
– А на какой почве вы сошлись?
– Да на той же самой, на какой он сошелся с Приходько, – на почве спорта. Мы тренировались в одном Дворце спорта. Только они занимались велоспортом, а я – борьбой.
– Если вы были так близки с Котовым, может, вы догадываетесь, кто его убил? – спросил Гуров.
Переход от доверительного разговора об увлечениях к вопросу об убийстве был неожиданным, но хозяин кабинета не вздрогнул, не растерялся. Он кивнул, словно соглашался с собеседником, и произнес:
– Я ждал этого вопроса. Собственно, это главный вопрос сейчас. Конечно, я сам об этом третий день думаю, с тех пор, как это случилось. Сказать, кто именно убил, я, конечно, не могу. Да вы этого от меня, думаю, и не ожидаете. А вот некоторые соображения могу высказать.