Однако смерть Насти заставила меня отказаться от этой версии. Горничную убили, чтобы она не смогла передать мне содержание какого-то подслушанного ею разговора. Допустим, разговор вел Виктор. Но как он мог дать горничной отравленный коктейль, если во время ужина не выходил из столовой?
– А что, если бокал на подносе подменил охранник Громов? Если он был в сговоре с Виктором, то мог выйти из дежурки, отвлечь Настю и дать ей отраву.
– Что ж, если допустить, что преступников было двое, такое могло быть, – согласился Лев.
– Но есть еще эта подруга Виктора, Анюта, – напомнил капитан.
– Да, есть такая. Правда, она мне показалась девицей туповатой, но это может быть ложное впечатление.
– Вы не назвали повара, а еще секретаря хозяина, Аркадия, – напомнил Коптелов.
– Да, про Аркадия я как-то забыл, – согласился Гуров. – Но для этого есть оправдание. Он сегодня совершенно добровольно поделился со мной одной важной информацией.
И Лев рассказал капитану сначала о показаниях садовника Николая, который слышал за кустами чей-то деловой разговор, а потом о своем утреннем разговоре с Аркадием Ширейко.
– Как видишь, рассказ Аркадия полностью согласуется с сообщением садовника. А ведь секретарь не знал, что мне известно о каком-то деловом разговоре в парке! То есть он добровольно оказал помощь следствию. И указал на Громова как на возможного соучастника каких-то темных дел… Вот я Аркадия и не включил в число подозреваемых. Но это, конечно, неправильно. Исключать его пока нельзя. Полностью исключить можно только Перевозчикова, который только вчера приехал в поместье.
– Да, кстати, о Перевозчикове! – спохватился Коптелов. – Я ведь собирался сообщить вам важную вещь. Дело в том, что наши баллистики вместе с врачами дали заключение о характере ранения, которое он получил.
– Ну-ка, ну-ка, – оживился Лев. – Что они говорят?
– Они дружно утверждают, что в Перевозчикова стреляли с близкого расстояния, буквально с дистанции в один-два шага. Они обнаружили на волосах потерпевшего следы пороха.