А еще она посетила нескольких знакомых, расспрашивала о кандидатах на освободившиеся должности в обслуге.
– Ну да, ведь теперь у вас нет ни водителя, ни охранника, – заметил Гуров.
– То-то и оно. И это создает большие неудобства, – признался хозяин поместья. – Я рад, Лев Иванович, что вы сядете с нами за стол. Ваше присутствие многих успокоит. Да и вам необходимо перекусить. Мне сказали, что вы сегодня вообще не обедали…
Пока они так беседовали, Таня, новая горничная Селезневых, вкатила столик с посудой и стала ее расставлять.
Он прошел к воротам, вернулся назад. Поднял глаза и посмотрел на дом. На первом этаже большинство окон были освещены, а на втором, наоборот, везде царила темнота. И вдруг Лев отчетливо осознал, что эта темнота таит в себе угрозу. Что сейчас кто-то может целиться в него из одного из этих окон. «А ведь я кому-то здесь очень мешаю, – подумал он. – Возможно, я подобрался к убийце вплотную, и он видит, какую опасность я несу.
Его тянуло уйти подальше от этих темных окон. Но было и другое решение, другой способ уменьшить опасность выстрела – подойти, наоборот, ближе к дому. Это уменьшало сектор обстрела из окон второго этажа. Гуров быстро приблизился к дому и пошел направо. Здесь и на первом этаже окна были темные, но за ними – он был в этом уверен – никакая угроза не таилась. Ведь здесь находились комнаты погибшего охранника, горничной Тани, которая сейчас хлопотала в столовой, повара, садовника и его собственная комната.
Лев решил пройти вдоль этого крыла, а затем вернуться обратно, но тут его окликнули. Обернувшись, он увидел капитана Коптелова и воскликнул:
– А, капитан! Что, тоже решил воздухом подышать?
– И подышать, и покурить, – ответил тот, доставая сигареты. – Никак от этой вредной привычки не избавлюсь. А вы, я вижу, бросили?
– Да, уже год, как бросил.