Он потянулся к моим губам, но словно в насмешку его словам сзади раздалось грозное низкое рычание…
— Волк, — сказала я и вцепилась в плечи Гора. Мне стало совсем нехорошо, если он не будет держать меня — я упаду. Волка я увидела прямо у него за спиной, в десяти шагах от нас.
Он плавно обернулся и завёл меня себе за спину.
— Вот чёрт, — ругнулся он и вынул из кармана пальто пистолет. — Придётся её пристрелить.
— Может, он не станет нападать? — спросила я, цепляясь за последние остатки сознания.
— Она уже напала. Скорее всего, тут берлога рядом, и это не волк, а волчица.
— Боже, у нее тут щенки? — тихо воскликнула я.
— Попробую её напугать. Зажми уши."
"Гор выстрелил в воздух. От испуга сердце зашлось и я упала в снег. Видела, как сорвалась с места волчица, и это было самое страшное, что я когда-либо видела. Выстрел её спровоцировал, а не напугал, волчица оказалась бесстрашной, и теперь она с рыком неслась на нас. Ещё выстрел, ещё и ещё. Волчица тоже упала в снег почти напротив меня и заскулила в агонии.
— Ясмин, — кто-то звал меня, не давая спать, а потом и вовсе натёр снегом лицо.
Резко села и завертела головой. Я в салоне машины Гора, на заднем сидении. Кажется, я потеряла сознание, и он принёс меня в авто. Работал мотор, чтобы нас согрела печка. Я вся промокла и дрожала от холода.
— Где она? — спросила я.
Меня обуревал страх, что она могла выжить и напасть снова. В то же время было очень ее жаль.
— Там, на снегу, — ответил он.
— А щенки?
— Не знаю. Может, их и не было.
— Почему она напала?
— Мы вторглись на ее территорию, орали, светили фарами. А может, и бешеная. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила я и затряслась еще сильнее. — Я хочу домой, переодеться. Я мокрая вся.
— Уверена?
— Да.
— Тогда еще раз попроси меня как на поляне.
Гад такой. В такой момент опять шантаж. Если я не при смерти, то можно снова мной играться! Он приблизил ко мне своё лицо, ожидая поцелуя. Я подчинилась.
— Уговорила, — сказал он, сжимая меня своими огромными ручищами. — Но на этом не всё. Дома я тебя накажу.
Глава 39
Доехали до дома в полном молчании. Меня трясло, но больше от страха и пережитых эмоций, чем от холода. Впрочем, от него тоже. Платье все ещё было сырым.