Он всё понимает, но делает глупости от любви. Молодость… Дай же, Господи, мудрости этому медведю, который обладает недюжинной силой, а управлять ей, как выяснилось, не умеет.
— Сила мужчины не только в кулаках. Но в духе. Держи себя в руках. Сохраняй холодную голову. Иначе ты похеришь свою жизнь, сын, и второй раз мы не сможем откупится штрафом. Думай.
33
Павел."
"Ещё не поздно, и я успеваю переговорить с Лёшкой. Не верю, что он настолько гнилой. Позвонил ему сначала на сотовый, получил согласие на разговор и поехал к нему.
Лёша встретил меня в гостиной своего дома. Несмотря на ситуацию, он пожал мою протянутую руку. Хороший знак.
— Проходите, Павел Сергеевич.
Я сел на диван. Посмотрел на парня. Неплохой вроде мальчишка, а вдруг так подставил Кирилла. Здесь что-то явно важное для него. Детки выросли… Их проблемы тоже.
— Лёш, ты, наверное, понимаешь, почему я здесь?
— Конечно. Я похож на глупого?
Мальчик настроен враждебно даже ко мне.
— Лёш, давай мы сразу договоримся, что ты за меня придумывать моё мнение о себе не будешь. Хорошо?
— Хорошо.
Я провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. Не знаю точно, с чего начать…
— Не буду ходить вокруг да около. Я — человек занятой, и время не могу тратить на душеспасительные беседы. Просто прошу — забери заявление.
Парень посмотрел на меня долгим взглядом.
— Вот так просто? Ваш сын будет меня бить, ломать рёбра — я в гипсе, между прочим теперь, а я ему буду всё прощать, да?
— Лёш… всё понимаю. Это ваше личное, что вы там… не поделили. Ну оставьте вы это при себе. Не выносите сор из избы. Ты же столько лет с ним дружил. Неужели это ничего не стоит?
— А теперь не дружу.
— Ты знаешь, что Кириллу нельзя иметь проблем с законом.
— Знаю. И что?
— Ты ведь своими руками топишь сейчас его.
Парень замолчал и заёрзал на подушках. Понимает, всё он понимает…
— Он сам виноват в сложившейся ситуации, — высказался он в итоге.
— В ситуации, где двое — всегда виноваты оба.
— Безусловно. Но не я первый начал.
Я вздохнул.
— Давай вот без детского сада, кто первый начал и кто закончил. Это уже неважно, — вспылил немного. Потом помолчал пол минуты, успокоился и продолжил. — Хорошо, ты не можешь простить его.