— Тая, выйдите, пожалуйста. Мне нужно поговорить с Лизой наедине. Постарайтесь сделать так, чтобы нам никто не мешал. Обещаю, я не причиню ей вреда.
69"
"Ещё пять минут назад я не готова была его слушать. Не сегодня. Но теперь почему-то засомневалась. А вдруг у Кирилла, правда, были причины так себя вести? Появилась надежда услышать, что я значила для него что-то для него тогда, и значу сейчас. Глупая, неоправданная, возможно… Но если я просто его выслушаю — хуже уже всё равно не будет. В конце концов, тот, кто не любит не станет срывать свадьбу, выгонять жениха и требовать диалога.
Я кивнула маме, она мягко сжала мою руку, глянула на Кирилла и ушла, притворив за собой дверь.
Я сидела на кровати, поджав ноги. Он сел рядом. Протянул руку к моему лицу и провёл большим пальцем по щекам, стирая мокрые солёные дорожки:
— Не плачь ты. Мне невыносимы твои слёзы.
Я дёрнулась от его прикосновения и убрала от себя мужские пальцы.
— Не надо. Не прикасайся.
— Тебе неприятно?
— Просто не хочу.
— Вчера ты стонала от моих касаний, Гуффи.
Угрюмо вздохнула. Горбатого могила исправит.
— Прекращай. Или мы не будем говорить с тобой. Что ты хотел сказать?
Он снова протянул руку и схватил мою. Я попыталась вырвать её, но он крепко, хоть и мягко, упорно тянул запястье к себе. Заставил меня развернуть пальцы, положил ладонь на свою щёку и прижался, как ребёнок, закрыв глаза.
— Ммм… Гуффи… Как же я скучал по твоим рукам.
Я просто была загипнотизирована тем, что он делает. Никто никогда не вёл себя со мной так. То как демон разговаривает, жалит словно скорпион и грубо хватает, то будто котёнок трётся о мои руки. И совсем обалдела, когда он взял вдруг и вторую мою руку, положил обе ладони в одну свою огромную и стал их целовать. Прямо даже нацеловывать и ласкать, при этом шепча какие-то глупости о том, какие нежные и мягкие у меня руки, самые лучшие на свете.
Кирилл перевернул их ладонями вверх и принялся нежить мягкие выступы. По телу побежали мурашки. Он целовал мои руки лишь однажды — когда я стёрла их о кроссовки.