— Ну тогда держись там, не зли родителей, готовься к свадьбе.
— Хорошо, — киваю, словно он меня видит.
— Лин, я говорил тебе, какая ты у меня зачетная?
Улыбаюсь в трубку.
— Нет.
Вздрагиваю, когда слышу стук в дверь.
— Все, Дим мне пора, — шепчу ему. — Я переведу деньги.
— Я позвоню.
Скидываю звонок, оставляя телефон в ванной.
— Алина, открой! — требует отец. Сглатываю, подходя к двери. — Алина! Открой, я тебя не трону!
Это вообще первые слова, которые мне говорит отец после того, как отхлестал. Глубоко вдыхаю, открываю, отходя назад.
На вид отец спокоен. Внимательно меня осматривает, проходя по комнате. Останавливается возле полок, берет оттуда сувенирную куклу в виде дамы восемнадцатого века. Моя любимая. Рассматривает, аккуратно ставит на место, поправляя ей шляпку.
— Помнишь, мы купили ее в Греции?
— Помню.
— Сколько лет прошло?
— Около восьми, — пожимаю плечами, не понимая, к чему он ведет.
— Помню, какую истерику ты тогда закатила. Я не хотел ее покупать. И дело даже не в том, что она стоила, как половина путёвки нашего отдыха.
— Да? — распахиваю глаза, я тогда не знала, что она дорогая. Просто увидела куклу в витрине какого-то магазина и загорелась этой дамой.
— Да, какая-то коллекционная модель от знаменитого мастера, — усмехается отец. — Я считал это капризом маленькой девочки. Ты же не понимаешь ее ценности. Но все равно купил, потому что не смог вынести твоих слез. Мне тогда казалось, что я мало тебе даю.
И во мне что-то обрывается. Понимаю, несмотря на то, что он меня избил и хочет выдать замуж, я все равно уважаю его и почитаю как отца.
— Пап… — всхлипываю.
— Это хорошо, что ты уже доверяешь будущему мужу и ищешь у него защиты. Но… — подбирает слова.
— Пап, я не хотела, он увидел полосы и надавил на меня, — опять накатывают слезы, но держусь. Устала постоянно рыдать."
"— И это тоже хорошо, что муж за тебя говорит и защищает. Я был неправ. Увидел тебя в этом развратном наряде и то, как ты себя вела, и не смог найти за этой маской собственную дочь.
Прости, папочка, но свадьбы не будет.
* * *Десять дней пролетели как один.