И я собираюсь все это пройти, а не сгнить замужем за каким-то мужиком.
Буду всем благодарна за отзывы и звездочки!
Глава 2
Эмин
— Когда я приобретаю породистую лошадь с аукциона, то загоняю ее в стойло, нанимаю людей, которые ухаживают за ней, покупаю ей лучшие седла и подковы, чтобы мне было комфортно ее объезжать, а она ничего не требует от меня взамен. Она благодарно и преданно все принимает, — говорю Инге, отпивая немного виски со льдом, устало откидываясь в кресле. Кожа скрипит, пахнет сандалом, табаком и немного духами женщины, которая сидит напротив.
— При чем здесь твоя лошадь? — в возмущении распахивает глаза, строя из себя оскорблённую невинность.
— А если лошадь строптивая и необузданная, то я ее пристреливаю или продаю менее заботливым хозяевам для черных работ, — усмехаюсь, потому что Инга начинает соображать и сглатывает, хватая бокал с шампанским.
— Я не лошадь, — уже тихо пищит она, пряча взгляд.
— Не лошадь… — задумываюсь. — Все, что я покупаю, априори становится моей собственностью, и эта собственность не имеет права на претензии и недовольства.
— Но ты женишься… — обиженно всхлипнет Инга. Пухлые губы дрожат от обиды.
— Да, я женюсь. И? — выгибаю бровь, пытаясь вникнуть в суть претензии.
— А как же я? Я люблю тебя и не вынесу…
Все, плачет. Раздражая меня. Не выношу женских слез. Они меня не трогают. Раньше Инга была менее требовательна. К моему сожалению, все женщины имеют побочный эффект в виде иллюзий. Со временем все они воображают, что особенные и должны иметь значимое место в моей жизни.
— Твое место в моей жизни не поменяется.
— А какое мое место, Эмин?! — всхлипывает, размазывая слезы вместе с косметикой. — Раздвигать ноги, когда ты захочешь, место шлюхи или собачки в ожидании хозяина?!
Морщусь, потому что Инга снова повышает тон.
— В точку! — щелкаю перед ней пальцами. — Рад, что ты знаешь свое место.
Открывает рот, но слова теряются за потоком слез. Этим вечером я хотел расслабиться, выпить, покурить кальян и трахнуть Ингу.
— Ты не в рабстве, Инга. Не нравится быть моей удобной, безотказной шлюхой? — никогда не был настолько с ней груб и не называл вещи своими именами. Но ее истерика вынуждает снять маски. — Собирай вещи, и… Здравствуй, свободная и независимая женщина, — салютую ей бокалом."
"Молчит, закрывая лицо руками, не радуясь свободе.