– Вот дрянь!
Продолжая бушевать, Сонина ринулась к шкафчику, вытащила оттуда пузатую бутылку коньяка, налила себе почти полный стакан и мигом опустошила «рюмочку».
Я попыталась сохранить спокойствие. Сама считаю благородный напиток родом из прекраснейшей французской провинции лучшим средством от многих неприятностей. Если подержать темно-коричневую жидкость во рту, то легко можно избавиться от зубной боли, коли накапать немного коньяка на сахар и съесть, нормализуется давление и пройдет головная боль.
– И нечего тут моргать! Я никогда не была пьяницей, – заорала Катя, очевидно, прочитав в моих глазах некий упрек, – просто должна расслабиться! У нас, нищих людей, особых радостей нет.
Я вздохнула. По-настоящему бедный человек не держит на кухне бутылку стоимостью в триста долларов! И у него нет новой квартиры, кухни, набитой суперсовременной техникой, и французских духов, аромат которых сейчас исходит от Кати!
– Дрянь, дрянь! – продолжала бушевать Сонина, наливая себе новую порцию.
Сонина лихо влила в себя еще одну порцию элитного напитка, покосилась на пустую бутылку, распахнула другой шкафчик и добыла новый, непочатый «пузырек».
– По-моему, с вас хватит, – сказала я, – и вообще, то, что вам предложили, вполне достойная работа, многие мечтают о такой.
– Пшла вон, – нетвердым голосом отбрехнулась Катя и снова принялась наполнять стакан.
– Значит, вам неизвестно, куда подевалась Смолякова? – решила я еще раз уточнить ситуацию.
– Нет!!!
– Вы ей не звонили?
– Нет!!!
– Вот странно.
– Почему? – икнула Сонина.
– Да, похоже, задушевных разговоров вы не вели, – вырвалось у меня.
Катерина уперлась кулаками в стол.
– Ах, ах, мы фанатки великих писательниц… Ха! Дерьмо она кропала! Дерьмо! Я замечательные стихи пишу, потрясающие. Но настоящая литература сейчас никому не нужна, пипл хавает навоз, Смоляковой зачитывается. Тьфу! Ясное дело, ее печатали.