– Гроб за пять тысяч долларов? Думайте, что предлагаете!
– Мне показалось, – прозвучал в ответ вежливый, спокойный женский голос, – что ваша мама имеет право уйти на тот свет достойно.
– Она мне никто!!! Чужая, вредная, глупая бабка!
– Извините.
– Спокойно, – вмешался в разговор Никита, – естественно, похороны должны быть приличными, но…
– Самый дешевый ящик, – заорала Лиза, – проще некуда!
– Обитый розовым ситцем? – с легкой издевкой осведомилась агентша.
– Зеленым, желтым, голубым! Насрать! Зарыть и забыть!
– Лизавета! – с укором воскликнул Никита.
– Хватит ломаться, – пошла вразнос девушка, – не прикидывайся любящим внучком. Сколько раз твердил: «Когда Файка помрет, кому ее трехкомнатная квартирка в центре Москвы достанется, а?» Дура Милада, раз бабка тут жила, хоромы сдавать следовало. За них несколько тысяч долларов в месяц получать можно было. Сколько раз ей предлагала. Так нет! «Это неудобно, жилье принадлежит Фаине, она не хочет никого пускать».
– Я поняла, – перебила истерику агентша, – домовина эконом-класса. Какое покрывало?
– Что?!
– Тело в гробу надо прикрыть, – привычно объяснила похоронных дел мастерица, – лучше, конечно, кружевом, так красивей.
– Ладно, – опрометчиво согласился Никита.
– Еще чего? – завизжала Лиза. – Файка меня со свету сживала! Так пихнем! Ничего, без тряпок полежит!
Женщина закашлялась.
– Лиза, – слишком сладким голоском пропел Никита, – ступай отдохни, ты устала.
– Ни за что! Нарочно останусь! Не хочу, чтобы ты змее кружева покупал.
– Заткнись, дура!
– Сам кретин!
С лестницы послышалось тихое чихание, я вздрогнула и, не слишком задумываясь, нырнула в огромный шкаф. Между полками с глухими дверками как раз хватило места для моих сорока восьми килограммов. Не успела я затаиться, как послышался шум, потом гневный голос Лизы:
– Хрена стоишь тут, старая карга?
– Изволь сбавить тон, когда беседуешь с хозяйкой, – ответила Ника.
– Ох, еще чего, хозяйка… Да ты приживалка! Тебя тут из милости держат. Заткни хлебало и сиди тихо в углу, пока не выгнала.
– Сама заткнись.
Воцарилась тишина, затем Ника взвизгнула:
– Психопатка, мне больно!
– Хуже будет, – прошипела Лиза. – Имей в виду, спихну с лестницы, никто и не узнает. Или из окна вытолкну.