– Да я сразу, как узнала, что парализована, поняла: Леня сделает все, чтобы отказаться от сына. Я скоро умру, а моего ребенка отдадут в интернат!
– А твои родители? – прошептала Смолякова. – Марта…
– Сестре лишние хлопоты не нужны. Мама поглощена папой, думает только о его благополучии. Зачем ей внук невесть от кого! – пояснила Наина. – Я никогда не раскрою правды про Леню. Во-первых, люблю его. Понимаю, что мерзавец, но ничего поделать с собой не могу. Во-вторых, не имею права окончательно разрушать счастье сестры.
Ми вздрогнула:
– Нет.
Наина всхлипнула:
– И я тоже не хочу. Слышала, как ты сержанту врала… ну, что сама за рулем сидела, и, когда настал мой черед показания давать, сказала про твое бессознательное состояние. Похоже, ты мужа любишь?
– Да.
– И не желаешь, чтобы он в тюрьме оказался?
– Нет.
– Вот и ладно.
– С ума сошла! – отшатнулась Ми. – Кто ж такое разрешит?
Наина издала странный горловый звук.
– Уже договорилась с врачом.
– И он согласился?
Соседка тихо засмеялась.
– Конечно. Не спрашивай, что он за это получил, неважно. Слушай меня внимательно. Доктор вечером сообщит Марте и Леониду о смерти моего младенца. Им отдадут тело, его похоронят на Новодевичьем кладбище, там же, где и меня. У нас есть место на старой территории, семейное.
Милада, лишившись дара речи, лишь охнула, а Наина продолжала:
– Можешь встать?
– Ну, в принципе, да, – ожила Смолякова.
– Видишь, на подоконнике моя сумка?
– Да.
– Возьми ее.
– Нет! – испугалась Ми. – Мне ничего не надо.
– Бери, бери. Открой и найди в кармашке маленький ключ. Давай действуй.
Милада покорно выполнила приказание.
– У меня была бабушка, – прошептала Наина, – мама папы. Она меня обожала и оставила много дорогих вещей. Запомни адрес: город Тверь, улица… Поедешь туда, квартира стоит пустая, о ней давно забыли. Там прописан брат папы, но он дома не живет – в бога сильно верит, при разных храмах молится. В общем, откроешь дверь этим ключом, войдешь в спальню, третий ряд паркета, шестая доска от окна. Нажмешь на край – откроется тайник. Бери все, что увидишь.