Параллельно с этим леди Тереза научила Софью базовым заклинаниям, постановке полога, защитной магии – соразмерно уровню и направлению её силы. Обучила переходу на магическое зрение и передала ей ещё много нужных знаний. Софья была наполнена бесценной информацией по маковку, но всё равно опасалась покидать тихое и защищённое место.
Её бы воля – всю жизнь прожила в усадьбе, особенно если Арман продолжит вывозить её на экскурсии в другие страны. Но местное общество нужно Саше, отсидеться не выйдет.
Скорее бы уже пережить этот ристов праздник, потом дождаться приговора поджигателю, и можно наконец признаться мужу, чьи на самом деле идеи с мастерскими, безмагическим водопроводом и другими невиданными в этом мире новшествами.
Арман обнаружил в себе талант ювелира: сделал ей вторую кошку и не один браслет, а два. Плюс серьги. И каждое последующее украшение получалось лучше предыдущего. Герцог вошёл во вкус и старательно учился у мастера ювелирному делу.
Кто бы мог подумать, что его так увлечёт работа своими руками?!
Соня понимала, что должна рассказать мужу о договоре с Верисом, но пока тянула время. Свекровь обещала её подстраховать и подсказала, как лучше преподнести Арману информацию, чтобы не навести его на мысль о перевёртыше.
Что бы она делала без её помощи? Спалилась бы давно...
– Со-о-офи-и-ия, прислали платья и драгоценности, – «обрадовала» её матушка Армана однажды за ужином.
Всего день, ведь послезавтра уже этот чёртов... то есть, ристов праздник!
Сердце дрогнуло, а вместе с ним дрогнула и рука, расплескав горячий отвар.
Арман тут же накрыл её руку своей.
– Мы справимся, же-е-ена-а-а. Ты больше не одна, не волнуйся, всё будет хорошо.
«Не будет...» – прозвучало у неё в голове, и герцогиня потеряла сознание.
Глава 57
Платье село превосходно и, судя по горящему взгляду Армана, очень ей шло.
Соня украдкой бросила взгляд в зеркало – хороша, ничего не скажешь!
Фигура окончательно оформилась, приняв в нужных местах приятные мужскому глазу округлости, взгляд стал мягче, движения пластичнее. И вообще, теперь было сложно узнать в этой роскошной молодой аристократке ту бледную немочь, какой она увидела себя сразу после воскрешения.