Заношу дочкин самокат домой и, пока Настя моет руки, собираю незатейливый ужин: сосиски с макаронами. Я есть не хочу, а дочка их обожает. Смотрю, с каким аппетитом она ест, макая сосиску то в сливочный, то в томатный соус.
Мы сегодня снова заезжали к моим родителям. Мама накормила Настю, а я от обеда отказалась, пообещав, что поем дома. Про Лазареву я маме ничего не стала говорить. Сказала лишь, что директор в отъезде, а без него вопрос не решить.
А вот Майке я рассказала, и успела сто раз пожалеть, потому что подруга грозилась лично придушить сначала Олега, а потом его дорогостоящую игрушку.
– Ты прикинь, эта курица умудрилась потерять его в море! Ну, не лохушка ли, а?
Как я поняла из рассказов Майи, по видеокамерам было установлено, что кольцо было на хозяйке, когда Аделина выходила из гостиницы, а, когда возвращалась, то дорогого украшения на руке не оказалось.
– Я не понимаю, как можно было сразу не обратить внимание, что кольца нет?! – возмущалась Майя.
Мне же было совершенно ни до негодований Майки, ни до потерянного кольца, ни до Аделины, ни до Олега. Со всех банков, куда я обращалась, пришёл отказ. Я не понимала, какой рок повис надо мной, но что бы я ни делала, всё было напрасно. Я настолько отчаялась, что совершенно не представляла что делать.
Оставался единственный вариант – кредитная компания с сомнительным названием «Кредитлайфкампани», где мне пообещали, что выдадут любую сумму сразу же по первому требованию.
Это конец.
Настю я оставила у мамы, а сама стою на крыльце «Кредитлайфкампани», не зная, что теперь делать. Хоть садись прямо на ступеньки и проси милостыню.
Мне ничего не остаётся, как только позвонить Авилову и попросить перенести Настину операцию. Держу телефон в руках, но так и не решаюсь сделать вызов.
В конце концов, лучше предупредить его заранее, чтобы он мог поставить другого ребёнка, и я набираю номер.
– Лев Алексеевич, здравствуйте. Это Кузнецова, мама Насти Кузнецовой. Мы записаны к вам на двадцать седьмое.
– Да-да. Я помню.