– Тише, – прошу её, услышав неясный звук.
– Что… – начинает Елена Сергеевна, но я знаком показываю ей замолчать.
Разворачиваюсь назад и вглядываюсь в пристройку, расположенную за зданием, как раз где мы находимся. Вроде ничего необычного. Громко топаю, делая вид, что мы уходим, а сами встаём за углом злополучного хозблока. Проходит не больше двух минут, как сверху показываются кудряшки Насти.
Елена Сергеевна хочет окликнуть, но я не даю ей.
– Ушли? – шёпотом спрашивает показавшийся Лёва.
– Ага. Давай слезать, а то попадёт.
– Давай.
Дочка разворачивается и появляется Настина попа, соблазнительно предлагая провести воспитательные меры.
Как маленькая обезьянка Настя цепляется за декоративные выступы и оказывается на земле. Точно таким же способом слезает Лёва, и эти двое несутся на детскую площадку.
– Вот что мне с ними делать? – сокрушённо качает головой Елена Сергеевна.
«Понять и простить», – как сказала бы моя мама.
– Я поговорю с ней дома, – обещаю воспитателю.
В этом есть и её вина, что не уследила за детьми.
Мы с Еленой Сергеевной возвращаемся на участок. Лёва и Настя, как самые примерные дети, сидят на качалке.
– Елена Сергеевна, они только что прибежали! – сдаёт потеряшек Арина.
Лёва корчит грозную рожицу, а моя попрыгушка подлетает ко мне и обнимает за ноги. Отлепляется и осторожно взглянув на воспитательницу отпрашивается:
– Елена Сергеевна, можно мне пойти домой? За мной мама пришла.
– Маму я вижу, а ты ничего не хочешь сказать?
Настя опускает голову и ковыряет песок носком кроссовка.
– Мы больше не будем, – признаёт вину за двоих, и Лёва согласно кивает.
Меня, конечно, радует, что не прозвучало обычного «это не мы», но что-то я не особо им верю.
– Надолго вас хватит, Настя? – усмехается Елена Сергеевна, угадав мои мысли.
– Сегодня точно, – «успокаивает» воспитателя моя дочь.
– Ну, хорошо, что хотя бы сегодня, – качает головой.
– Спасибо, Елена Сергеевна! До свидания! – Просто ангелочек, а не девочка. Только впереди два выходных, и этот «ангелочек» ещё себя покажет.
Беру дочь за руку, и мы выходим за территорию детского сада.
– Сама расскажешь? – прошу дочь.
– Видела, да?
– Конечно, видела.
Идёт, сопит. Знает, что виновата, но также знает, что наказания не будет.
– Я больше не буду, – бурчит под нос. – И буду вести себя хорошо.