Мне кажется, ему не понравилось, что его контролируют, и я ушла, – произносит Ясмина, осторожно подбирая слова.
Всё ясно. Рус наверняка решил показать «характер», по-своему выражая свой протест.
– А Настя?
– Настя… – Ясмина на секунду задумывается. – Когда я вернулась, она так и спала. Она вчера вообще как-то очень быстро уснула. Я хотела дождаться Руслана, чтобы уже точно убедиться, что он вернулся в номер, но, кажется, отключилась. А когда проснулась, то Насти не было.
– А дверь?
– Что дверь?
– Ты закрывала?
– Конечно! – Яся снова задумывается.
Собираюсь звонить Яну, но прежде набираю номер Яси, хотя почти уверен, что её телефон тоже «вне зоны доступа». Однако ошибаюсь. Слушаю длинные гудки, затаив дыхание. Но «абонент не отвечает». Снова набираю, и, спустя невыносимо томительное ожидание до меня доносится:
– Алло…
Руслан
Подросток бросает ещё один недовольный взгляд в сторону Ясмины.
«Дурацкое имя! А дочка – настоящий кошмар наяву! И о чём я только думал, когда согласился поехать с отцом?»
– Свежий воздух, и ты будешь предоставлен самому себе, – вспоминает слова отца.
«Санаторий явно лучше детского оздоровительного лагеря».
Концлагеря – как называл про себя летние лагеря Руслан. Строгое соблюдение дисциплины и режима, сплошная жандармерия и контроль – перспектива так угробить часть своих каникул его не радовала. Совсем. А нормальный отпуск отец позволить себе пока не может.
До Руслана ещё с трудом доходило, что у отца теперь нет тех доходов, которые у него были.
«Но эта Настя – настоящий отморозок в юбке!»
Беспокойное соседство, от которого, как бы ни старалась её мать, избавиться было невозможно.
«А в каком классе ты учишься?»
«А что вы там делаете?»
«А в школе спать надо?»
«А там играть можно?»
А зачем? А почему? А как? – неполный список вопросов, которыми заваливала Руслана Настя.
Сначала мальчику показалось, что его отец как-то по-другому смотрит на мать этой маленькой Приставучки.