Когда нас вывели прогуляться по городу в сопровождении двух полицейских, сопровождающий с гордостью в голосе поведал, что Монтевидео — самый безопасный город Латинской Америки, тут можно гулять по центру и не бояться, что ограбят.
Но охраняющие нас полицейские и инкассаторы, которые всегда ездили двумя машинами, говорили об обратном. Я ожидал ярких красок, музыки и фигуристых женщин, но и на следующий день город показался мне серым — то ли из-за погоды, то ли потому, что здания были в основном серые.
Старый центр почти не сохранился, нам показывали, каким он мог быть, на старинных фотографиях для приезжих. И вообще, местные не особо заботились о городе. Снесли красивое нефункциональное — построили новое страшное, причем стили и эпохи тут смешались не гармонично, как в английских городах, а убого. И еще складывалось впечатление, что я попал в южный российский город начала двухтысячных: залатанный асфальт, аляповатые угловатые строения из пластика и металла, листья, которые никто не убирает, закусочные вдоль дороги, люди, торгующие с пола безделушками.
Другое дело у нас! И в Лиловске, и в Михайловске, и в прочих городах, куда мы ездили играть — не выхолощенная напыщенность, как везде в Англии, кроме Глазго, а чистота и душевность, что ли.
Еще всеобщее разочарование — женщины. Все рассчитывали увидеть жарких латиноамериканок с во-от такими тузами, а если принимающая сторона позволит, то и вкусить запретный плод, но люди тут были в основном белые, темнокожие и дети от смешанных браков встречались реже.
Из-за погоды центр показался пустынным и неприветливым: люди не ходили, а бегали по улицам, стараясь поскорее укрыться от мороси.
Питались мы в ресторане при гостинице, где нас поселили, потому национальной кухни не вкусили. К тому же Пинчука в Уругвай не взяли, и я не опасался внезапного кишечного расстройства.
Тренерский состав понимал, что с таким настроем игры не будет, и постоянно напоминал, что мы сильные, и смелые, и в тельняшках. Особенно Карпин брызгал энтузиазмом.