Угораздило же меня вляпаться в такую вонючую субстанцию!
После того, как закончилось шоу, журналисты, которые уже спросили у меня все интересное, нащупали еще одну тему, и пришлось рассказывать, как все было на самом деле с Алешей. Теперь моя известная уже история заиграла новыми красками, и все увидели Васильеву в сиянии ее неадекватности.
Из-за нее заседание в культурном центре затянулось. Мы больше часа раздавали автографы и когда прибыли в «Че», еда, заказанная из ресторана и расставленная по столам, остыла, а заждавшиеся Дарина и Древний и Маша, девушка Клыка, уже поужинали без нас.
Мы расселись по столам и сперва налегли на еду — все здорово проголодались — и лишь потом прозвучали первые тосты. Когда немного расслабились, я встретился взглядом с Тирликасом, и мы друг за другом направились на улицу через черный ход, но увидели болел и не стали выходить.
— Каретников, — шепнул я. — Кто убийцы?
— Военные, — ответил Тирликас одними губами. — Были под внушением. То есть с ними поработал суггестор.
"— Сколько суггесторов среди одаренных? — спросил я.
— Больше сотни, — пожал плечами Тирликас. — Контакты с суггесторами у самоубийц не прослеживаются. Но внушение может быть отсроченным и храниться в сознании несколько месяцев или даже лет.
— Хреново, — вздохнул я. — Значит, преступник спланировал это наперед или действовал через посредников.
— О тебе с большой вероятностью не знают. Да и вообще сенсориками мало интересуются. Кардинал, с которым ты разговаривал, до сих жив.
Я кивнул и замолчал, потому что пришел Погосян:
— Саня! Вот ты где! А мы там за тебя тост толкаем. Идем к нам!
Мы со Львом Витаутовичем переглянулись, он едва заметно кивнул, и больше мы этим вечером не разговаривали. Я вернулся к парням, мы выпили безалкоголки, посмеялись. Потом в «Че» начали ломиться болелы, и мы по очереди стали выходить к ним и раздавать автографы, иначе они бы подкараулили нас у черного входа, взяли в кольцо и не дали нам разойтись.
Ну и пока кто-то вызывал огонь на себя, мы по одному, по двое расходились.
Мы говорили, пока не начали зевать, я проводил Дарину домой, и все равно мы не могли наговориться еще, наверное, час.