Хотелось спать и — чтобы поскорее наступил завтрашний день, да я погонял Васенцова с Саенко, все-таки Денис здорово меня натаскал. Казалось, что теперь мы будем щелкать команды Первой лиги, как семечки. Васенцов мастерство прокачает — и мне можно спокойно ехать на сборы, не пропадет команда.
Утром возле стадиона нас ждала толпа болел, человек сто, целый митинг. Все с флагами и атрибутикой. Выходной, что еще делать воскресным утром? Девчонки, завидев нас, развернули огромный баннер, где неизвестный художник тушью изобразил меня.
Это болелы еще не знают про сборную, за Англию благодарят.
— Не-ру-ши-мый! Не-ру-ши-мый! — грянули болелы.
Толпа начала брать нас в кольцо. И ясно, что зла они не желают, а неприятно. Пришлось вызывать огонь на себя и обещать то, в чем я не был уверен:"
"— Спасибо за поддержку, друзья! — Народ взревел, пятясь к воротам, я продолжил: — Сейчас я не могу уделить вам время, но обещаю, что в ближайшие дни команда проведет открытую встречу с болельщиками.
Стоящая рядом женщина протянула ко мне руку — я увернулся.
— Саша, мой сын играет в футбол, можете его посмотреть?
Ее оттеснили подростки.
— Распишись нам на плакате!
— Можно с тобой сфоткаться?
— И мне нашку!
— Нет, — строго сказал я. — Нельзя. Мне некогда.
Развернувшись, я зашагал к воротам, где ждали наши, толпа хлынула следом, но болельщиков остановил милицейский свисток и командный голос, усиленный громкоговорителем:
— Прекратить беспорядки! Всем оставаться на местах!
Я выдохнул, только когда за спиной закрылась калитка.
— Они когда-нибудь угомонятся, или надо охрану нанимать?
Димидко пожал плечами.
— Это не Москва, тут спрятаться от них сложнее.
Переодевшись, все потрусили на стадион, и после небольшой пробежки Димидко по моему совету полчаса уделил растяжке, на которой стало ясно, что гнутся и тянутся у нас только Погосян с Микробом, а остальные, включая самого Саныча и меня, деревянные, и желательно бы, чтобы минимизировать возможность травматизма, обзавестись йогиней, чтобы научила нас в узел завязываться.
И вот, наконец, основная тренировка. Я отозвал Васенцова и Саенко, у которых горели глаза в предвкушении нового, и сказал:
— Сразу предупреждаю: будет очень трудно, а местами больно.
— Больнее, чем когда я падал? — спросил Васенцов.
— Завтра с постели встанешь со скрипом. Буду делать из вас каскадеров. — Я обернулся к Древнему, расставляющему фишки.