На тебе лица нет.
— Есть лицо! — возмутилась она, видимо, ей было незнакомо это выражение.
— У нас хорошая медицина, и бесплатная. Вдруг у тебя аневризма?
— Что это?
— В мозгу лопнул сосуд, и образовалась гематома. Ты ж жить хочешь?
Она закивала, поморщилась, позеленела. Я подошел к Максиму и объяснил ситуацию. Тот посмотрел на девушку, задал ей пару вопросов, кому-то позвонил, отойдя в сторону; вернулся и отвел нас в угол помещения.
— Выходите следом за нами. Нас будет ждать автобус и журналисты, за ней приедет «скорая», — он подозвал милиционера, — проконтролируешь транспортировку мисс в больницу?
— Я справлюсь, — заверил его я.
Боковым зрением я осмотрел нашу делегацию. Темноволосая журналистка напряглась, она хотела поехать с нами во что бы то ни стало, но не могла ослушаться приказа. Ясно, значит, эта из КГБ, а не из БР — иначе я услышал бы белый шум вместо ее намерения. Интересно, кто еще? Журналист? Кто-то из охраны? Сам Радин?
Прислушаться к их желаниям мне не дали: Максим громко попросил всех следовать за ним, футболисты поднялись, и в комнате стало тесно.
Я забрал у Энн чемодан, протянул руку для опоры — она с радостью воспользовалась помощью. Все-таки странная она какая-то. Будто игрушечная, фарфоровая.
— Наверное, климат мне не подходит, — сказала она, будто бы с усилием выталкивая каждое слово.
— Не говори глупости. В больнице должны сказать, что и почему. Надеюсь, ничего страшного, просто мигрень."
"— У меня голова отродясь не болела, — пожаловалась она. — Вообще никогда!
Мы вышли с другой стороны аэропорта, чтобы ожидающие журналисты и зеваки не досаждали. На стоянке недалеко от главного входа для отвлечения внимания стоял яркий автобус и оттягивал внимание на себя. Здесь же было небольшое оцепление и массовка из красивых девушек, бросавших футболистам астры, а также родственники и друзья клана, ответственного за встречу иностранных гостей.
Юг всегда славился коррупционерами. Вот и здесь первыми сфотографировать англичан смогли те, кто дал на лапу.