Встретившись взглядом с Микробом, я напряг бицепс, он понял, что я о способностях, кивнул, подошел ко мне и пожаловался:
— Меня хватает максимум на полчаса. Со второго тайма включусь.
А мне подумалось, что хочешь не хочешь, надо включать лучшего вратаря… Или все же сделать запрос поглобальнее и стать лучшим футболистом в мире? Рисковать я не стал и послал запрос в мироздание, на что получил мгновенный ответ в виде ощущения тепла и обострившихся чувств.
На стадионе на нас обрушился грохот трибун. Болельщики неумело скандировали:
— Ти-тан, вперед! Он всех пор-вет!
У выбегающих гостей была эдакая «шахтерская» форма, черная с рисунком.
Солнце! Синее небо! Тепло и влажно, кажется, что на губах привкус моря. Жаль, не жарко: валлийцы вряд ли привыкли к жаре, хотя там тех валлийцев хорошо если один.
Сан Саныч на установочном занятии рисовал стрелки, напоминал каждому, кто требует особого контроля, за кем — хвостом и не отпускать.
Я встал на ворота, поприветствовал болельщиков. Прозвучал свисток. Ну, понеслась… Начали!
И начали странно и непонятно. Ни наши не кинулись вперед, ни они. Отошли от центра, разрешили сопернику играть просторно… То есть и наши так разрешили, и они. И какое-то время было непонятно, во что играем. Мяч ходил назад или в сторону, вперед никто не рыпался, и валлийцы — так же.
Одно радовало: они нас боялись.
Через десять минут матча началось давление. Потом еще и еще давление. Как пресс на заводе: нажимаешь кнопку, отпускаешь, еще нажимаешь — а он прижимает деталь все сильнее и сильнее.
Тут-то и сказалась разница в классе.
Наши бегали, старались, но старания было маловато.
Вроде идет наш в борьбу, а этот-то уже мяч своему отдал и подставляется. Бац! Атака игрока, не владеющего мячом.