Вот выйди сам и сыграй, пробеги хоть стометровку! На поле — Сахара! Это только траве приятно, ее поливают постоянно и перед игрой еще специально увлажняют. А парит-то как после такого полива! Дышать нечем!
К тому же полив перед игрой снижает температуру, и выходит, что сейчас в метре над землей ровно тридцать градусов. Не вполне нормально, но и не смертельно, по регламенту — можно.
После последнего замера температуры Сан Саныч довёл, что комиссия приняла решение не откладывать матч. Всё промерили, обо всём поговорили — игра состоится.
— …цыплята гриль, — пошутил Думченко из темного угла.
— Ага, — поддакнул Гусак, — после игры нас можно будет жрать.
— Нет, — сказал Микроб, — у нас мясо жесткое. Варить надо часов десять. Самое мягкое — у молодой бухгалтерши, она весь день сидит.
Не поняв, о чем они, Жека, у которого от жары отключился мозг, ляпнул:
— Не цыплята, а канарейки.
— Канарейки, мужики, это английский «Норвич», — вмешался я.
Я теперь у них эксперт по Англии. Благодаря товарищеским матчам там, я поднялся в рейтинге советских вратарей и сейчас находился в первой пятерке, где лидировал Акинфеев.
Послушав нас, Димидко громогласно сказал:
— Вообще-то болелы их еще казаками называют и кубанцами, и неспроста. Есть у них давние традиции, есть громкие победы. Клуб крепкий, игроки сильные и в среднем достаточно упёртые. В защите упорные, в нападении резкие. Правда, у нас на их нападение есть своя защита… И кто еще?
— Неруш! — крикнул Погосян, вскинув кулак.
— Вот! — кивнул Димидко. — И Саня. Так что с этим разобрались. Нападение наше… Ну, стандартно у нас. Два нападающих, пять в полузащите — и все, считай, атакующие. Я вам так скажу, ребята, бегать за мячом, который у соперника — дело очень физически затратное. А нам будет жарко.
— А им типа нет? — вставил свои пять копеек Левашов.
— Им тоже, но нам жарче. Вот если бы они к нам приехали, мы были бы примерно в равных условиях.