— Зато как лежит! — Рина отступила на шаг, толкнула меня в грудь, да так, что я чуть не упал, и как заорет: — Хорошо лежит, да? Мало тебе меня? На экзотику потянуло! Уро-од! Какой же ты, — она ударила меня в грудак, не в полную силу, но дыхание вышибло, и я сложился, — Мразь же ты какая! Чтоб ты сдох!
Означат ли это, что она мне поможет? Видимо, да.
Скривившись, она убежала в ночь. Охрана безучастно наблюдала за нами, а когда я направился к двери, все сделали вид, словно ничего не случилось. Интересно, Энн и Радин видели наш спектакль? Если даже нет, то позже он запись с камер просмотрит.
К своему столику я не спешил, кивнул Димидко, поискал Погосяна, не нашел, значит, время его казни отодвигается. Пожал руку Колесу, который заговорщицки подмигнул. Радин, который все это время развлекал Энн, сделал приглашающий жест. Я подошел. Энн побледнела еще больше.
— Как вы провели без меня время? Все обсудили? — полушутя спросил я и прислушался к желаниям Радина.
Он хотел, чтобы все это побыстрее закончилось, и он получил благодарность от председателя симферопольского обкома. Желательно бы, конечно, «волгу», а то сын на развалюхе ездит.
Похоже, все же ложная тревога, и Радин в шпионские игры не вовлечен. А может просто Энн его успокоила, пока меня не было.
— Ты неважно выглядишь, мне страшно за тебя, — сказал я Энн. — Кажется, что тебе нельзя напрягаться и лучше прилечь.
— Не бросай меня! — взмолилась Энн, похоже, она не видела ссору с Дариной.
И снова двойственность: «Не отпускай» и «Проваливай к черту, оставь меня наконец». А еще в голове прочно засела мысль: почему все именно так и именно здесь, в Ялте?
Действительно ли происходит какой-то обмен информацией и идет игра спецслужб? А может, и нет ничего? Железный занавес только приподняли, и еще слишком рано для решительных действий. Будь моя воля, не лез бы на запад.
Сегодняшний день меня изрядно утомил, потому я вызвал такси и сказал Энн:
— Давай я тебя провожу.
Девушка посмотрела странно, захотела противоположного, и я протянул руку, помогая ей определиться. Она воспользовалась помощью. Мы направились к выходу, когда стриптизерши вернулись на сцену и заработал стробоскоп.
Я остановил проходящего мимо Микроба, но он посмотрел на меня, как на мокрицу, и возжелал скинуть мою руку, но сдержался. Похоже, он тоже сопереживает Дарине, а меня считает моральным уродом.