Если не помогу твоей Юле, то буду еще долго чувствовать то же, что и она. Такая особенность дара, чтобы я не отлынивала.
Вспомнилось, как она морщилась, когда увидела травмированного Микроба.
— Юля под обезболивающими.
— Тогда проще.
Дарина сложила вещи в бумажный пакет. Я еще раз прокрутил в голове план и мотнул головой:
— Стоп. Так не пойдет. Не надо вообще скрываться. Вся эта маскировка привлечет внимание. Ты медик? Медик. Реабилитолог. Я типа просто не верю местным врачам и привел тебя посмотреть на больную. Маску ты наденешь перед самой палатой.
Придется все-таки включать гипнотизера, еще ж охранник есть, да и мало ли что случится.
— Но все равно я приду вот так, — Дарина огладила мешковидную майку, — я так на параплан хожу, мой привычный прикид.
— Хорошо. Короче, если кто потом спросит — я просто попросил тебя осмотреть больную, несогласный с вердиктом врачей и усомнившийся в их компетентности. Но я думаю, что никто не спросит. Мы просто пройдем в палату, а потом выйдем.
Воцарилось напряжение. Я вновь и вновь крутил в голове ситуацию. Если все пройдет гладко, никто не обратит внимания на еще одного посетителя — мало ли к Семерке народу ходит. Студенты-медики к тому же кишат. А если обратят, что маловероятно, скажу, приводил специалиста…
— Я придумала кое-что, — проговорила Дарина. — Можно сказать, что мне как реабилитологу интересны всякие ампутации и гангрены, я много такого изучаю… Кстати, надо что-нибудь почитать. И разбираюсь.
— Да, точно, — кивнул я, чмокнул ее в щеку. — Я полетел.
Я оставил пятисотенную купюру, чтобы девушка вызвала такси и ехала в больницу после того, как получит от меня сообщение «Целую». До того я должен был поговорить с Юлей тет-а-тет и сделать ей уже конкретное предложение.
В больнице я был в обед, но, поглощенный заботами, совершенно не чувствовал голода. Кивнув дежурной на ресепшене, я надел халат, бахилы и поспешил в отделение, где сразу же заглянул к заведующему.
— Еще раз здравствуйте. Я к Юлии Брайшиц.
Врач сплел пальцы в замок, отвел взгляд, пожевал губами."
"— К сожалению, к ней сейчас нельзя. Ей стало хуже, и мы собираем комиссию, которая сделает осмотр и примет решение об ампутации.
Мысленно выругавшись, я переступил порог и сказал:
— Вроде на завтра запланировали…
— Жизнь пациента под угрозой.
Теперь я выругался уже вслух.
— Понимаете, она — агент КГБ, ей нужно поговорить с одним… свидетелем.