"
"Уже на бровке я заметил, как к питекантропу, спустившемуся на скамейку, чтобы не мешать болелам расходиться, проталкивается взволнованная Дарина, которая смотрела игру где-то с середины стадиона. Просить ее о том, чтобы она починила питекантропу сломанный нос, и он не подал в суд, я не стал. И так она очень помогла с Семеркой.
В раздевалке нас собрал Димидко и спросил:
— Где Федор, мать его, Дискоболович? Что это вообще было?
— Нет его, — отчитался Клыков. — Свалил.
— Я понимаю, у него личные причины, но зачем так делать во время игры? Не мог финального свистка дождаться?
— Козел, так нас подвести, — оценил его поступок Жека.
— Сам ты козел, — осадил его Клык. — Только о себе думаешь, а я Федю понимаю.
Мика понимал Микроба еще лучше:
— Он из-за Лерки этой чуть не суициднул, она это знала и все равно приперлась.
Подорвавшись, он рванул на поле — видимо, высказывать Лерке все, что он о ней думает.
— Стоять! — рявкнул Димидко.
Но он не остановил Мику, мало того, за Погосяном рванули Гусак с Левашовым.
Димидко закатил глаза.
— Твою мать! Кто-нибудь, остановите их, мне еще с арбитром объясняться!
Мы с Матвеичем переглянулись, кивнули друг другу и побежали на стадион, чтобы предотвратить побоище.
У группы поддержки Микроба были полминуты форы, они уже добежали до Лерки с питекантропом. Погосян рвался в бой, его не пускал охранник и доктор, раскинувший руки. Питекантроп встал, топорща торчащие из носа ватные турунды, за его спину пряталась Лерка.
Припозднившиеся болелы начали скапливаться на трибунах, всем хотелось выяснить, что же такое произошло между Микробом и Питекантропом.
— Овца тупая, на хрена ты приперлась? — орал Микроб на Лерку. — Тебе мало того, что из-за тебя чуть не случилось?
— Это общественное место. Хочу — прихожу, имею право! — огрызалась Лерка из-за спины Питекантропа, который напрягся и готов был вступить в неравный бой.
— Народ, ша! — крикнул я, ввинчиваясь между врачом и Микой. — Спокойно!
— Саня, чо ваще за хрень? — прогнусил Питекантроп, указывая на свой расквашенный нос, синий, как слива.
Он обращался ко мне как к старому знакомому, значит, болел за нас и считал своими. И ему вдвойне обидно было получить от своих по морде.
— Дело, товарищ, в твоей девушке, — ответил я. — Можно тебя на пару слов?
— Нельзя! — взвизгнула Лерка. — Он такого тебе сейчас наговорит!
— Молчи, женщина! — рыкнул на нее Погосян и обратился к Питекантропу: — Бро, не позволяй собой бабе манипулировать!
Парень набычился.