Так что не приплетай сюда Веру. Или разгребай сам, уяснил?
– Кто-то просто забыл, как мы два года постоянно помогали. Каждого проверили. Я, блять, всем ему помог. А он собирается сразу минуснуться?
– Вера не помогала. Это не обсуждается. Она в больнице, лечит ребят Царя. Всё. Она не лезет в чужие дела.
– Открыто не лезет. Ты договаривай, Пуль, - Клык внезапно появляется. Должен был дома отлежаться, но приехал всё-таки. О дверной проем облокотился и смотрит выжидающе. – Потому что в прошлый раз, когда она «не лезла» мы вытаскивали её из такого дерьма, что едва выгребли.
– Ты тоже мне претензии будешь высказывать?
Будь я на месте Пули, давно бы сорвался. Но он всегда самым адекватным среди нас был, спокойным. Когда даже Клыка легко было на эмоции вывести, Пуля всегда держался.
– Если я до сих пор не поднимал вопрос со слежкой, Пуль, то это не значит, что проглотил это. Или не твоя Вера просила Арину докладывать обо всех моих передвижениях?
– А не ты нанимал Хуракана для слежки за мной? Мне не кидай предъяв за то, в чём сам замешан.
– Захлопнитесь! – только сейчас замечаю Арину, спрятавшуюся за плечом Артёма. – Все вы, замолчите. Ася пропала. И я бы очень хотела знать, куда. Может потом будете устраивать свои разборки? Или нет, померяться силой всегда важнее, чем найти мою подругу.
– Твоя подруга сбежала. И ты хочешь сказать, что ничего не знала о плане?
– Я бы ей лично организовала этот побег, Зверь, если бы могла. Но Ася не планировала от тебя уходить, хотя, может, стоило бы это сделать.
– У Аси не синдром, блять.
С синдромом не сбегают, не отказываются. А она ушла, легко попрощалась со мной. Ни вещей не забрала, ни телефона. Всё оставила, не оборачиваясь, ушла в свою новую жизнь. Только я же найду её, каждый камень ребята перевернут в городе. Без документов не уедет, но охрана всё равно дежурит на вокзалах и станциях, для перехвата.
А когда её поймаю, запру нахрен. Никакой работы, никакой учебы.
Ася всё продумала, идеально подготовилась. Чувство, будто под рёбра заточкой пырнули. И кислотой плеснули сверху. Всё выедает, расплавляет. Злость напополам с непонятной обреченностью заполняет.
Мерзко от мысли, что она стонала подо мной, чтобы сбежать после. Насаживалась, просила большего, целовать лезла. А всё с одной целью – камеры убрать.