Они встречались в чужих, случайных квартирах, ложились на чужие простыни, и все это было слишком поспешно, коротко и немного деловито, как будто хотели поставить галочку.
Кирилл все время спешил – на дежурство, к другу, на репетицию. А ей хотелось уснуть в его объятиях, на его груди, и ощущать его тело и его запах, дышать его кожей и волосами. За лето она так привыкла…
Но они торопливо одевались, быстро и халтурно прибирались и покидали неуютное чужое жилье.
В гостиницах было еще хуже и еще противнее. После этих встреч Катя всегда плакала.
Ей хотелось бродить с ним по улицам, целоваться на последнем ряду в кинотеатре. Сходить в театр. В гости, да, именно в гости – к его или ее маме, к его друзьям.
Но нет, ничего этого не было. Только эти квартиры с чужой мебелью и чужими запахами.
– Как твой развод? – однажды спросила она. – Он закончился?
Кажется, он разозлился:
– В процессе, – коротко бросил он.
Катя кивнула. Только ничего она не поняла. Ни-че-го!
Понятно, что параллельные. Но кто она, девочка Катя, для него? Какое место она занимает в его жизни? Случайная подружка для секса? Девочка на несколько встреч? Летняя попутчица? Молчаливая, тихая, неопытная, влюбленная? И вообще – что она знает о нем? Он ничего не рассказывает.
«Не парься», – вот и весь ответ. Или так: «Меньше знаешь – крепче спишь. Не морочься, Катюнь! Жизнь прекрасна! Живи спокойно и не задавай дурацких вопросов, так будет лучше. Просто поверь взрослому дяде».
Катя пыталась. Но получалось неважно. Страдала, ревновала, подозревала. Мучилась. Похудела на пять килограммов – джинсы сваливались.
Разлюбил? Тогда зачем назначает свидания? Расхотел? Нет, непохоже.
Только где их счастливое лето?
Все закончилось в начале июня, ровно год спустя.
Кирилл пропал. Просто пропал – и все. Перестал звонить и не откликался на звонки.
Где его искать, как? Кирилл Иванов, смешно. Сколько в Москве Кириллов Ивановых? Можно было представить…
Через год убедила себя, что Кирилл погиб, разбился на своем красном блестящем коне. Гонял-то он безбашенно, а все мотоциклисты в зоне риска.
Теперь плакала по нему как по погибшему.
Мама вздыхала, но ничего не комментировала.