Ладно бы у нее с Калегановым были серьезные, перспективные отношения, планы на будущее, общая жизнь. Но у них ничего этого не было, а главное, не будет. Как из этого выбираться? Что делать потом? Как объяснить Марусе, что Калеганов исчезнет их жизни? Что придумать?
А пока он придумал отличный план на лето.
Он так и сказал: «Не беспокойся, я все разрулил». Маруся едет на дачу с няней. Позже туда, в Кратово, приедет и Анна.
– Не возражаешь? – спросил он.
Анна молчала.
А еще Калеганов сообщил, что записал Марусю в школу.
Анна по-прежнему молчала.
– Ну и вообще все будет нормально, – улыбнулся Калеганов. – Беспокоиться нечего.
Нечего. Ну да. Он все решил. Все решил за нее. Наверное, надо растрогаться, умилиться, пустить слезу, пасть ему в ноги? Анну хватило на сухое «спасибо».
Калеганов ушел, а она, как замороженная, смотрела в потолок и не понимала, что происходит.
После реабилитационного центра ей стало лучше. Несколько шагов с ходунками – огромный прогресс. Но осенью предстояла еще одна операция, а значит, больница, а после нее новая реабилитация. И труд, труд, труд. Борьба за жизнь – так твердили врачи.
В июле Калеганов перевез ее на дачу в Кратово.
В машине молчали. Хмурая Анна смотрела в окно.
– Послушай! – сказала она наконец. – Мне кажется, пришло время поговорить. Не возражаешь?
Он молчал, и Анна продолжила:"
"– Дурацкая ситуация, ты не находишь? Ты мне помогаешь.
Он по-прежнему молчал, словно ничего не происходило, и она перешла почти на крик:
– Калеганов! Ты меня слышишь? Ну что ты молчишь? Ты меня понимаешь?
– Я за рулем, Ань, – спокойно ответил он. – И я тебя понимаю. Уйдете. Не сомневайся. Наверное, я тебя утомил. Забота бывает утомительна. Уйдете, когда ты встанешь на ноги. Врачи говорят, еще пару месяцев.