Оказывается, в комнате, где мы находимся, стоит множество склянок и пузырьков, которые расставлены по многочисленным полочкам, а большая кровать посередине отделена лишь балдахином от внешней обстановки.
— Слушай, парень, — я делаю резкий выпад и подползаю к молодому человеку вплотную, — где я нахожусь, а? Что это за место? Я хочу домой, хочу выбраться отсюда. И вообще, объясни, как такое возможно в двадцать первом веке?
Я прервала свой монолог, потому что глаза парня с каждым моим словом становились все шире.
Безукоризненное поджарое тело с оливковым загаром было прикрыто лишь одной набедренной повязкой, а татуировка, что украшала низ его живота, соблазнительно ускользала под эту самую повязку. Я проглотила очередную порцию слюней. Чуть отодвинулась от этого ангела, потому что сексуальность, кою он источал, даже мне трудно было не заметить.
— Слушай, парень, забудь.
Трогаю его за руку, скорее потому, что очень хочется прикоснуться к этой бархатистой коже, нежели из надобности. Чистейший шелк на ощупь. Отрывисто вдыхаю в себя воздух.
— Просто помоги мне выбраться отсюда, — прошу, а сама подсаживаюсь к нему чуть ближе.
Он вдруг неожиданно сильно хватает меня за плечи и удерживает на расстоянии.
— Ида, тебе нужно идти к Императору, а иначе он может наказать тебя, — он разжимает руки и встает с кровати, отходит от меня. — Я не понимаю, откуда ты такие речи взяла, но не забывайся.
— Да о чем ты? — я подскакиваю с кровати и тут же от скрутившей низ живота боли падаю обратно, заваливаюсь на бок.
— Ну, вот, о чем я говорил, — он подходит и нежно трогает мое плечо.
Смотрит своими голубыми глазищами в мои, а я от стыда краской заливаюсь, стоит только представить, что он подразумевает под словом «помогу».
— Дай мне мазь, ангел, я лучше сама, — выдыхаю я и опускаю глаза.
Парень пожимает плечами, а я сквозь пелену влаги, затянувшей глаза от боли, смотрю на него и любуюсь. Матерь Божья, да помоги мне сохранить себя и выбраться из этого места.