Но он лишь тяжело вздыхает, а потом с налетом вины произносит:
- За все…
Опускает руку в шкафчик, где спрятал таблетницу, высыпает горсть на ладонь и закидывает себе в рот, не запивая.
Странный тип. Я так и не разгадала его.
Молча разворачиваюсь, чтобы уйти. В пару шагов оказываюсь у двери, поворачиваю защелку, хватаюсь ладонью за ручку – и замираю на мгновение. Дежавю накатывает, как цунами. Ситуация до боли напоминает нашу первую встречу с Высоцким, когда он устроил мне проверку, а я провоцировала его увольнением.
– Мстислава, - зовет он меня вдруг полным именем, отчего мороз прокатывается по коже. Не озираясь, слушаю, что он скажет. – Поверь, тебе не нужны дети от меня. Делай аборт и возвращайся к своему неверному жениху. Теперь вы квиты.
Прямо, насмешливо и жестко. Без оглядки на чужие чувства. Это его привычный стиль общения. Ничего не изменилось. И правда, помутнение рассудка.
В сердцах хлопаю дверью.
Секретарша в приемной подскакивает с места, спрашивает что-то, суетится, а я не воспринимаю ее, словно она за стеклом.
Надо было сделать это в первый же день.
- Кристина Игоревна, завтра передайте это Арсению Геннадьевичу вместе с документами на подпись, - важно произношу, вкладывая свое заявление в общую папку.
И ухожу. Совсем. Навсегда.
Куда? Понятия не имею…"
"Мой четко выверенный план на жизнь рассыпался, как карточный домик, когда я впустила в неё не того мужчину.
Глава 31
Арсений
- Скажи, ку-куш-ка, про-пой!
Хрипло ору в телефон вместо того, чтобы поднять трубку. С дисплея на меня смотрит хитрая физиономия Ирэн. Прямо в душу, тварь.
Понимаю, что она не виновата. Наоборот, оказывает мне первую неотложную помощь… И вторую, и дальше по счету, на сколько у меня хватит денег.
Она лучший мозгоправ в городе, гарантирующий результат и, главное, анонимность. Правда, баба при этом премерзкая. С Ирэн связаны худшие ассоциации, ведь она напоминает мне о моей темной стороне.
Показываю ей средний палец – и опускаю телефон на край стола, используя его вместо подставки под бокал. Тянусь за тоскливо булькающим Джеком Дэниелсом и, откупорив бутылку, щедро наливаю себе до самых краев.