"
"— Здравствуйте, Вера Петровна, — я слегка приобняла ее. — Привет! — увидела сына и не сдержалась, обнимать бросилась.
— Ну, мам! Ты чего? Хватит уже.
Взрослый уже, не давал больше запросто нежничать с собой. А мне это так нужно. Столько сказать предстоит Матвею, правду открыть, обрушить его мир. Развод — тяжело для всех участников, только взрослые теряли друг друга, а дети привычное и стабильное. То, что по умолчанию константой быть должно. Как говорить про Макса вообще не знала. Как объяснить это? Примет ли? Поладят ли? Причем оба.
— Сынок, собирайся, поедем.
— Домой? Давайте в кино! А папа где?
— Папа дома, а мы поедем к тете Насте.
— А зачем?
Да что же столько вопросов!
— Я тебе потом расскажу, беги, — я на свекровь посмотрела: — Вера Петровна, напоите чаем? Я даже не завтракала.
— Пойдем, у меня как раз пирог яблочный остался. Вчера пекла.
Я в ванную зашла и умылась.
Вытерла лицо полотенцем и на отражение свое уставилась: на меня глядела бледная девушка с большими глазами и горькой складкой вместо губ. Я попыталась улыбнуться, пока не выходило.
— Тебе разбавить чаек? — хлопотала свекровь. — Ну садись, кушай.
Я прошла в тесную кухоньку, на стул опустилась. Дом у свекрови еще восьмидесятых годов: комнаты приличные, а в кухне не развернуться. Я предлагала как-то перепланировку сделать, объединить с «залом», к примеру, чтобы не толкаться у плиты, но Вера Петровна ни в какую.
— Разбавьте, пожалуйста.
— Как там Женя? Давно не заезжал, только по телефону все.
— Вера Петровна, мы с Женей… — я нервно под столом пальцы ломала. Муж не сильно ладил с матерью: был нетерпим, раздражителен к нежности с ее стороны, лишний раз ехать к ней не хотел. Он не вдавался в подробности, только сказал однажды, что отец был сильно строг с ним, поэтому и сам не приемлел излишней мягкотелости.