— Матвей он… — она улыбнулась непроизвольно, по-светлому так, как умели только настоящие женщины, познавшие любовь во всех проявлениях. — Он замечательный мальчик. Нет, я объективно его воспринимаю, иногда дерзит, с настроением тоже бывает, но очень хороший, добрый, ласковый.
Может, Дина не знала, с чего начать рассказ, но потом речь песней полилась. Не гладко и ровно, наоборот, прыгала с одного на другое, но так естественно. Я ел яичницу и слушал о своем сыне. Он любил футбол, как я, занимался рукопашкой (а я боксом), с компьютерными играми тоже угадал.
— Почему ты не сказала? — я старался говорить без претензий. Мне нужна откровенность. Хотя, вероятно, она мне не понравится. — Я должен был знать.
— Ты прав. Должна была сказать. Так правильно было бы, но когда люди делали правильно, — обреченно плечами пожала.
— Дина, — я попытался дотронуться до ее руки, но она быстро спрятала ладони, — поговори со мной.
Она фыркнула, глаза закатила, потом прямо взглянула и сказала с жаром:
— Макс, ну вспомни, как все было. Как говорил со мной. Как визитку в лифчик засунул. Ну пришла бы я к тебе, получила бы пятьсот баксов на аборт и еще одну порцию унижений.
— Ты не могла этого знать, — вставил сухо. Даже я этого не знал!
— Я ж для тебя шлюхой была. Поверил бы, что ребенок твой? Или изводил бы меня до родов подозрениями?
— Я любил тебя, Дина.
— Не нужно, Максим, я пыталась объясниться с тобой, но ты не желал слушать: ни тогда, ни сейчас.
— Я хочу услышать, что произошло вчера ночью. — Дина фыркнула только. — Но прежде должен рассказать, почему шестнадцать лет назад в Лондон сбежал."
"Если реально хочу попробовать заново, с себя начать должен.
— Почему же? — тихо спросила.
— Это чертово видео с Полонским выбило так… — телефон в кармане затрещал, и я отвлекся. — Дядь Толь?
Дина подалась ко мне, напряглась вся.
— Мы едем! — и на нее посмотрел: — Есть адрес.
Глава 37
Дина
По дороге мы подхватили Анатолия Константиновича, дядю Толю, как называл Максим.