— Твоя мачеха и любовница, которую ты трахал и трахаешь, приехала ко мне домой и напала на моего сына! Барсов, какой же ты мерзкий. Ненавижу тебя. Всех вас ненавижу. Предатели! — и отключилась.
Я выдохнула и вернулась на кухню. Выговорилась! Понятно, что он теперь не слезет, может даже через суд начнет требовать признание отцовства, но пусть знает, что между нами лично все кончено. В моей жизни больше не будет двуличный подлецов!
Глава 40
Макс
— Вот так раз, — проговорил и снова набрал Дину. Ну, конечно, теперь она трубку не брала!
Я понял ровно половину из сказанного.
Я только одного не пойму, с чего Дина взяла, что сплю с мачехой? Это же полный пиздец. Вранье.
Внутренний голос, как всегда, на страже. Да, я идиот. Тоже сначала верю в плохое, обижаю, а потом анализирую и локти кусаю. Пора исправлять эту порочную практику! К Дине поеду. А с сучарой старой позже поговорю. Так поговорю, что мало не покажется.
Было уже одиннадцать вечера: дороги пустые, слепые фонари освещали мои страхи, фары разрезали ночь. Я остановился возле кирпичной двенадцатиэтажки, из машины выпрыгнул и… замер возле домофона.
Я снова позвонил Дине, ответа ожидаемо не получил. Подождал десять минут — никто в подъезд не заходил и не выходил. Обошел дом, осмотрел: старенький, окна на лестнице еще с деревянными рамами и настоящими стеклами. На первом, кстати, окно открыто. Ну как на первом, скорее на полуторном. Узковат лаз для меня, но выбора нет.
Я потянулся и толкнул старую раму. Поддавалась со скрипом, но голову просунуть удалось.
— Чего тебе? — Дина приоткрыла дверь сантиметров на пять.
— Выслушай меня, пожалуйста. Не суди без последнего слова.
— Выслушать? — прошипела она. — Серьезно?! А ты меня хоть раз выслушал? Сколько умоляла тебя хотя бы дослушать! Просила не судить сходу! А ты…
— Я знаю, Дюймовочка, знаю.