– Сейчас внимательно, дорога будет проселочной и неровной, – предупредил Марат и свернул с асфальта.
Надя беззаботно отмахнулась, чувствуя себя чуть ли не лучшим в мире гонщиком. Но очень скоро пожалела о своем бравурстве. На кочках сильно трясло, а руль так и норовил вырваться из рук.
– Марат, не так быстро, страшно, – взмолилась она, отчаявшись справиться с его скоростью.
– Не бойся, если что я рядом.
Надежда искусала все губы, пытаясь удержать равновесие на неровной дороге.
– Мы почти на месте, смотри направо, – донесся до нее голос Марата.
Она вскинула голову и увидела озеро неописуемой красоты. Засмотрелась и, не справившись с управлением, полетела на траву, больно шваркнув по ней коленом.
– Ай, – вскрикнула и задрала штанину, рассматривая масштаб трагедии. Всего лишь кожа немного содралась, щипало, но не смертельно.
– Живая? – Марат почти сразу оказался рядом, со знанием дела осматривая место происшествия.
– Да. – Надежда часто вдыхала и дула на коленку. – Сама виновата. Отвлеклась на потрясающий вид.
– Ну ты даешь, – покачал он головой, пошарился по округе и нашел подорожник, помял его в ладони, чтобы выступил сок, и отдал ей. – На вот скорую помощь.
– Подорожник. – Она улыбнулась и приложила к ранке. – Спасибо.
– Ну и напугала ты меня.
– Извини. – Надя виновато опустила глаза. Глупо как-то все вышло. Навернулась, как маленькая.
– Да ладно, – отмахнулся Марат и протянул ей руку. – Идти сможешь?
– Вроде да.
Помог встать и на всякий случай осмотрел ее на наличие других повреждений.
– Прошу, завтрак подан. – Галантным жестом он пригласил ее к импровизированному столу.
– Спасибо.
Надежда осторожно опустилась на покрывало и взяла бутерброд.
– Как же здесь красиво, – завороженно прошептала она, пытаясь окинуть взглядом как можно больше пространства.
– Хочешь, в следующий раз возьмем? – с готовностью предложил Марат, безошибочно считав ее волну.
– Очень хочу. – Надя не заметила подвоха. – Мне так понравился этот пейзаж.
– Ну и заметано.
Дожевал свой бутерброд, он откинулся на спину и заложил руки за голову. Бесцеремонно рассматривал Надежду и пытался понять, что в ней такого. Она была какая-то другая, не такая, как все.