Вернее, она сделала лишь пару затяжек, а потом, поддерживая правый локоть левой ладонью, смотрела, как медленно тлеет кончик сигареты, зажатой между ее тонких дрожащих пальцев.
Полевой подошел, молча взял у нее сигарету и тоже крепко затянулся.
— Почему ты вчера мне не сказал, что это не несчастный случай? — спросила Лера.
Лёха промолчал, скрываясь за еще одной долгой затяжкой.
— Понятно, — сказала Соломатина.
— Лера, я пока никого не обвиняю.
— А тебе и не надо, я все по глазам вижу.
— Я не могу исключать никакой вариант.
— Я разговаривала с отцом. Он не имеет к этому отношения.
— Ты уверена, что он сказал тебе правду? С какой стати ему признаваться, это же смешно.
— Я его знаю. Я знаю, когда он лжет. Или хочет что-то скрыть. Или просто не хочет что-то обсуждать. Он ни о чем не знал и был удивлен, когда я ему рассказала. Он не врал.
Полевой снова молчал, отвечая лишь жестами — кивком головы или взмахом руки.
— Хорошо, — вздохнула Лера. — Зачем это ему? В чем мотив? С этого же всё начинается.
В этом он не мог с ней не согласиться. Такой акт делается с определенной целью, но в их случае цель была не совсем очевидна. Если избавляться, то не от Юлика, а от Полевого. Последний тендер, который они выиграли, был на строительство нового судоремонтного завода. Это огромные деньги, статус, репутация, поддержка администрации. Под это столько всего можно подтянуть.
Логистика, производственные цеха для оборудования, подрядчики… За это и убить можно.
Но Лёшка не стал делиться с Лерой этими размышлениями. Сказал только:
— Юлик был у меня, но без машины, и я обещал его подвезти. Немного отстал, звонил тебе, что приеду, спрашивал, что привезти, помнишь? Он взял ключи и вышел на парковку первым. Я подошел минутой позже, он уже лежал на земле.
— Ты видел, как это произошло? Машину?
— Нет. Но ребята уже работают.
— А если не найдешь. Так и будешь Соломатина подозревать? Нам с Матюшей теперь ответочку в затылок ждать от Назарова? — мрачно спросила Лера.
— Он не посмеет.
— Это почему же?
— Я сказал, что мы в отношениях.
Лера не то чтобы испугалась его заявления, но тревожно замерла и, подтянув к себе Лёшкину ладонь, тоже крепко затянулась.