Лера задержала дыхание: с какой-то зверской медлительностью огонь раскатывался по венам, вознося ее ослабевшее тело на самую вершину удовольствия.
Полевой не видел ее лица, но видел, как ее тело содрогнулось, и внутри у нее тоже всё запульсировало."
"— Я хочу в тебя… — попросил он, испытывая непреодолимое и первобытное желание кончить в нее.
— Сегодня можно…
Безуспешно пытаясь восстановить дыхание, она ощутила, как он содрогнулся от накатившего удовольствия и, излившись, наполнил ее собой.
Позже, когда они принимали душ, он сказал, что любит. И плевать, что в ответ она промолчала. Он целовал ее губы, плечи, снова проходясь по своим отметинам, оставшимся с прошлого раза. Прижимал к себе дрожащее, податливое тело и знал, что Лерка только его. Ему она принадлежит и никому другому принадлежать не может.
Он ее любил. Любил так сильно, что готов был ради нее на всё. Умереть, убить, предать… Пусть только слово скажет.
Но она ничего не просила…
Они снова занялись сексом, потому что одно раза им было мало. Им и всей ночи мало — проверено. Начали в душе, потом перебрались в спальню и продолжили в кровати. Казалось бы, утолив дикий голод, должны были познать всё блаженство неторопливой любви. Но снова шкалящий пульс, огонь по венам и выворачивающая наизнанку потребность в соитии.
Как мальчишка, ей-богу… Готов кончить, едва в ней оказавшись. Не оттого, что под определенным углом или в какой-то хитрой позе.
Она была под ним. С момента, как вошел в нее, он смотрел на ее лицо безотрывочно. Удерживаясь на локтях, вплел пальцы в волосы и держал голову, сковывая движения и не давая отвернуться.
Точно знал, когда она дошла до пика, и его сдержанность начала ее убивать. Она металась и стонала, но он не менял ритма. Неотвратимо и неспешно подвел к развязке. Вот по ее измученному ласками телу прокатилась горячая волна.