Настала ее очередь устраивать сюрпризы и благодаря Снежку она знала, как можно попасть в его жилище без ключей.
Выйдя из лифта, Лера прошла мимо квартиры Полевого и позвонила в соседскую дверь.
— Доброе утро, дорогая, — с улыбкой поприветствовала Майя, зная, что именно ей обязана счастливым выздоровлением своего кота.
— Доброе утро, Майя Рафаиловна. Мне нужна ваша помощь, — улыбнулась Валерия.
— Конечно же, я вас слушаю.
— Алекса нет, ключей от его квартиры тоже нет, но мне ужасно хочется порадовать его своим неожиданным присутствием.
Аккуратные брови Майи Рафаиловны поползли вверх, но всё же Лера надеялась, что женщина поймет ее правильно.
— Хотите воспользоваться моей террасой?
— Совершенно верно, — кивнула Лера. — Уверена, Алекс будет вам чрезвычайно благодарен. И я, само собой, тоже.
— Что ж, пойдемте, — решительно согласилась она, впуская ее внутрь.
В квартире Майи Рафаиловны пахло какими-то благовониями, и от самой хозяйки исходил плотный аромат духов. Женщина повела Леру через кухню, но у самых дверей вдруг остановилась.
Майя обернулась и пристально глянула на Соломатину поверх очков:
— Раз уж я помогаю вам, может, ответите взаимностью и выпьете со мной чаю? Я как раз собиралась завтракать.
— Почему нет, — поразмыслив мгновение, согласилась Лера. — С удовольствием. И спасибо, что не отказали.
— Разве ж я могла!
— Вдруг за воришку бы меня приняли. Мало ли, что у меня на уме, — усмехнулась Лера вешая сумку на изогнутую спинку стула.
— Вас? За воришку? Милая, что вам красть? Разве что сердце Алекса, — смеялась Майя, выставляя на стол чашки с чаем и блюдо с карамельно-персиковым пирогом. — Дорогая, я еще в своем уме. Ваша сдержанность в выборе одежды может обмануть кого угодно, но только не меня. В вас есть шик, понимаете, класс. Кожа, волосы, макияж, манера держаться. Породу не скроешь, знаете ли.
— Удивительно, как много вам удалось во мне разглядеть, учитывая наше недолгое знакомство, — улыбнулась Лера, позволив себе легкую иронию.
— Валерия, — внушительно произнесла женщина, наверное, впервые назвав Леру по имени, — вижу я плоховато, а вот слышу прекрасно. Я преподаватель вокала, и ваш прекрасный низкий голос, с редким бархатным тембром говорит мне намного больше, чем вы сами того желаете. Уж простите, милая, но вы же не просите… — она взмахнула рукой, и широкий рукав халата взвился вслед за вскинутой ладонью, — вы повелеваете. Приказы отдаете.