Впервые за столько месяцев испытал чувство, когда сделал многое, и не там. Не так… Я верил, что наладив свою жизнь, разобравшись со всем проблемами, стану лучше и обязательно тебя верну, добьюсь. И тут мне в фейс твое красивое фото с другим мужчиной. Я, б…ь, просто потерял надежду. Все сгорело. Пить отправился. Ко мне подсела одна… Терлась, на выпивку напросилась, липла как только можно, на коленях терлась, приглашала продолжить… У меня не было с ней ничего. Ничего не было.
— Только потому что ты меня увидел! А если бы не увидел?!
— У меня даже не встал.
— У тебя все удобно и легко получается объяснить.
— Я не виню никого. Только себя. Блин, даже в том, что мне на дне рождении Толика химии какой-то в пойло подсыпали, и в постель буквально втолкнули шлюху, которая назвалась тобой и… Себя виню, Ань.
— Мне до сих неприятно думать, вспоминать эти моменты. В груди уже не колет так сильно, но все еще ноет. Я… не скоро смогу забыть. И, если честно, не уверена, что получится. Я так сильно тебя любила, Артем.
Мы замираем. Он дышит тяжело, едва слышно, я вытираю тихие слезы."
"Слишком много обмана между нами встало.
С благими намерениями.
Я начинаю думать, что нет зверя страшнее благих намерений.
— Ты — отец этого малыша. Я не стану препятствовать, если ты захочешь принимать участие в его жизни.
— Захочу ли я?! Буду! Ань, буду… Даже не сомневайся!
— Но во всем остальном… пусть будет по-прежнему, — говорю через силу.
Поднимаю взгляд, и у Артема такие глаза, будто небо в очередной раз упало ему на голову и разбилось.
— Я понимаю, — выдавливает. — Мне сложно принять, но я понимаю.
Он трет грудную клетку, словно ему больно. Мне тоже было больно, и я отказываюсь вот так с разбегу бросаться снова в отношения с ним не из мести, а просто потому что хочу быть уверенной в своем мужчине. Увы, за прошедший год, от этой уверенности мало чего осталось.
— Но я буду тебя навещать.
— Хорошо.
— И ты не запретишь мне говорить, что я тебя люблю.
Упрямый. Настойчивый…
— Артем.