Так что рожала бы я во вполне комфортные условия, только вот Артём меня уговорил пожениться, чтобы моей маме отца ребёнка предъявить и чтобы она не ругалась. Ну, я и согласилась. Я прям в точности судьбу своей мамы повторила, да? Трёшку я, кстати, Тасе с Пуговкой подарила, когда они на улице остались.
— Какая же ты добрая девочка, — улыбнулся Сергей.
— Не ко всем, к Артёму с Федей точно нет, — покачала головой Катя. — На Федю я такой груз вины навесила, что ему бы впору спиться, а он держится. На шестом месяце я в больницу попала, простудила почки за месяц до беременности, не долечила инфекцию, а потом лечить сильными препаратами уже было нельзя.
Инфекция возвращалась снова и снова и в конечном итоге почки начали отказывать, двоих людей в одном теле они не выдерживали. Родители были далеко и не могли быстро приехать, а надо было что-то решать, муж мой девятнадцати лет априори ничего решить не мог, да и тоже был далеко, я позвонила Феде. То что я выжила вообще и мне после родов сохранили все репродуктивные органы — его заслуга.
Он принял решение, не посоветовавшись со мной, и выбрал, что жить буду я. Но жить у меня потом как-то не получалось. У меня началось то же самое, что и у мамы — лежала целыми днями и не могла заставить себя встать с кровати, тогда даже свою маму начала понимать. Насчёт шрама у Артёма — он ни разу не поднял на меня руку, это я у нас в семье была абьюзером. Он пытался до меня достучаться и в запале ссоры как-то ляпнул «ну и хорошо, что её нет, ты ж её нагуляла, родим своего».
В него полетела ваза и разбилась об его тупую башку. Зато я хотя бы с кровати встала, только пошла я не в ту сторону, а налево — прямиком к Феде. Он меня вытаскивал из этого состояния, как-то находил слова в своей далеко не самой умной голове. И ходила я к нему каждый раз, после очередной неудачной попытки стать матерью. Иногда Артём звонил ему сам и просил меня забрать, очень боялся за меня, наверное, или возиться не хотел, не знаю.
Пять лет мы жили с мужем в открытом браке, но открыт он был только для меня. Был у меня и муж, и любовник, и оба друг о друге знали, никто не возражал. Хотя, может, и возражал, но вслух нет.
— Ни за что не поверю, что Федя стал бы с кем-то делить свою женщину, ни за что, — задумчиво проговорил Сергей.
— То простая женщина, а то я! — с довольным видом проговорила Катя, показывая на себя пальчиком. — Будто у него был выбор. Либо так, либо никак.
