Старый, загнанный волк, которому вогнали нож в сердце по самую рукоять, он будто доживал последние минуты, принимая участь постигшую его. Акелла промахнулся и должен уйти.
— Я не могу им сказать, что её больше нет. Просто не могу. Быков сообщил лишь тебе и братьям, и вы не сказали никому, так ведь?
Вадиму оставалось только кивнуть.
— Знаешь почему мы молчим? Потому что стоит сказать слова вслух и они станут правдой. И от неё не убежать. Карина бежала, со своих тринадцати лет, она неслась прочь, от правды, словно в темноте, и эта правда наступала ей на пятки.
Вадим усмехнулся его словам, с презрением глядя на старого пиздабола, которым он его считал в этот момент.
— Красиво говорить ты умеешь, жаль послушать больше некому. Она тебя не услышит.
— Зато я её слышал. Хоть она и молчала чаще всего.
— Мы сейчас заново ей кости перемывать будем? Те которые ещё остались? Зачем?
— Чтобы все те, кто виновен в её смерти были наказаны, и это не те, кто поджёг машину.
Вадим бегуном по жизни никогда не был, но в этот момент он захотел встать и бежать отсюда, не разбирая дороги, чтобы только не слышать всего этого, но Сергей его не щадил.
— Её сломали не те, кто желал ей зла, её сломали самые близкие, которые ломали ей руки, когда она тянула их к ним, прося о помощи пусть без слов! Они шпыняли её, стыдили, пытаясь пригнуть голову, которую она гордо вскидывала, не стесняясь себя и своих поступков! Они рвали её на части своими проблемами и правдой жизни, которая свалилась на их тупые головы и они не смогли с ней справиться! Они требовали от Кати того, чего сами дать были не в силах! И она отдавала им всё, что бы они не просили, не беря ничего взамен! Ей казалось, что она отдаёт долг, платит раз за разом за то, что сделала! Сделала из любви и от отчаяния.