Секс вошёл в их жизнь месяц назад, до этого всё чем они занимались в постели — это пытались выспаться, хоть немного. Однажды, после осмотра врача, который дал добро на её половую жизнь, Катя сделала робкое поползновение в сторону мужа, который в ту же ночь будто лишил её девственности второй раз в её жизни. Потом дело пошло намного приятнее. К брачной ночи они оба были в полной боевой готовности.
Костюм жениха и платье невесты кучей валялись на полу в номере для новобрачных. На кровати два обнажённых тела слились в объятиях и поцелуях, перекатываясь по постели, будто они никак не могли решить между собой, кто будет сверху.
Его движения были сначала медленными и осторожными, затем всё быстрее и жёстче, их разгоряченные тела скользили друг о друга, будто пытаясь высечь искру. Она и так между ними была, в каждом их голодном взгляде друг на друга. Вадим впился в её губы поцелуем и они разделили одно дыхание на двоих.
Их стоны перемешались между собой, дыхание сбилось, они оба растворились друг в друге, забыв обо всём.
— Вади-и-им, — выдохнула Катерина, когда её тело затопило жаркой волной.
Он ответил ей хриплым вздохом, сжимая её в объятиях, где она чуть не задохнулась от счастья. Вадим прижался к ней щекой и скользнул горячим дыханием по её коже, целуя её в шею.
— Я такая довольная. Теперь поспим?
— До самого утра, не просыпаясь, — усмехнулся Вадим. — Идеальная брачная ночь.
* * *Три года спустя
Сегодня они завтракали втроём, Великан и две его маленькие копии, такие же темноволосые и зеленоглазые. От мамы досталась только белозубая улыбка и шило в заднице, от которого дёргался глаз у обоих родителей.
Катя уже убежала со спортивной сумкой по своим важным делам, Вадиму надо было отвезти детей в садик, а потом ехать по своим. Срочно снимать стресс, который ему уже несколько дней устраивала жена. Они никак не могли прийти к единому мнению по общему семейному вопросу. Катя ругалась матом на всех языках, просила, потом снова ругалась, угрожала, пыталась торговаться, заманивала лаской и своей очаровательной улыбкой, но Вадим остался непреклонен.