– Уф, – театрально выдохнул оперативник Саша, – ну и слава богу. Нашим легче. Но мы проверим, вы ж понимаете, Алиса Юрьевна. Исключительно для порядка.
И, указав на тарелку с бутербродами, спросил на сей раз совершенно по-человечески, без всякой игры:"
"– Я тогда чайку попью, а потом мы запротоколируем ваши показания. – Он посмотрел на хозяйку просящим взглядом кота из Шрека. – Лады?
– Лады, лады, – примирительно согласилась Алиса. – Угощайтесь.
Саша ел за обе щеки, запивал чаем, рассказывал какие-то побасенки из своей оперативной практики, но про дело Золотарёвых более не упоминал.
После того как оперативник выпил две кружки чаю, съел все бутерброды, сделанные Алисой, и отведал кусок тортика, протокол они таки заполнили. Причем достаточно быстро, и, как только Алиса его прочла и подписала, сытый и довольный Александр, попрощавшись, спешно ретировался.
– И что думаешь? – закрыв за оперативником дверь и вернувшись в кухню, спросила Кедрова Алиса.
– Думаю я, Ёлкина, что все это не very good, то бишь не очень хорошо, – задумчиво проговорил Кедров и переключился в режим обсуждения: – Вот смотри: все три убийства совершены одним и тем же способом и орудием. А именно: ножом типа тонкого, длинного обоюдоострого стилета, ударом в печень, да еще и с прокруткой в ране. То есть наносится резкий глубокий, на всю длину клинка, до самой гарды, удар, и стилет проворачивается в ране на девяносто градусов и в этом положении выдергивается из тела.
Алису передернуло от озвученных им подробностей. Мгновенно всплыла в памяти картина кипенно-белой футболки на мертвом человеке, залитой темно-бордовой кровью с подсохшими уже краями вокруг неровного, рваного разреза на ней.
– А удар наносился прямой, с левой руки? Или боковой с правой? – уточнила она.
– Прямой, слева, – ответил Денис.
– Тогда это левша?
– А вот не факт, – размышлял вслух Кедров. – Может быть человек, одинаково владеющий и правой и левой рукой.