– Все это надо обмозговать и поразмыслить над тем, что вы предложили, Алиса Юрьевна. Благодарю за великолепный обед, прямо спасли вы меня, служивого, от голода подсасывающего. Но пора. Пойду я.
– Сколько времени вам потребуется для размышлений? – поинтересовалась Алиса.
– Да вот сейчас приду в комитет, созову совещание, изложу вашу версию. Обмозгуем, покрутим, и, если решим, что вполне себе рабочая идея, пойду докладывать начальству. Думаю, завтра я вам сообщу о принятом решении. – И он вдруг посмотрел на нее задумчиво.
– Да боже сохрани, Петр Федорович, – отмахнулась Алиса. – Нет, я, конечно, крутая, но не до такой степени, и пока все-таки в разуме.
– Ну ладно… – не очень-то поверил тот и кивнул Кедрову. – На вас надеюсь, Денис Григорьевич. Подругу-то придержите, если что.
– Придержу, – медленно кивнув головой, пообещал с улыбкой Кедров.
– Ну вот и ладненько, – подуспокоился следователь.
И, скомканно-быстро попрощавшись, спешно покинул квартиру.
Проводив майора, Алиса вернулась в кухню, села на свое место и, вздохнув от неизбежности предстоящего разговора, разрешила Кедрову:
– Ну ладно, говори.
– Абсолютно согласен с товарищем майором, – заявил Денис, – обед великолепен. Вкуснятина потрясающая. Слушай, Ёлкина, – преувеличенно подивился он, – ты где так готовить научилась? Ты ж большей частью по экспедициям, по дикой романтике нехоженых троп, медведи там, леса-тундры, льды.
– Вот там и научилась, – ответила недовольно Алиса.
– Ты про идею о «бодром головастике»? – хмыкнул, как водится, Кедров, приподняв вопросительно свою красноречивую бровь. – Так а что тут скажешь, Ёлкина? Мысль не самая глупая, но мероприятие, предложенное тобой, насквозь авантюрное, тупо из киношек взятый сюжет.
– Авантюрное, не спорю, так я ж сама и не собираюсь его осуществлять. Пусть специалисты головы ломают и придумывают, как лучше все это обставить.
– Повторюсь, чтобы ты понимала: в кино, когда герой эдак в последний момент выскакивает из шкафа и вяжет главного злодюка, это смотрится легко, круто и боевито до невозможности. Только в жизни все жестче, конкретнее и потому реально страшнее. Никто ниоткуда не выскочит и ни хрена спасти никого не успеет. Этот мужик серьезный товарищ, значит, каждую ситуацию он просчитывает на несколько шагов вперед, рассматривая любые варианты развития событий.