– Ну ты что? – снова спросил он, только на сей раз с позабытой, непривычной для него, какой-то тихой нежностью, и, не успев сообразить, что делает, поднял руку и стер с ее щеки еще одну слезинку. – Ну хочешь, я тебя пожалею и обниму?
Она не ответила только шмыгнула носом и коротко, судорожно-прерывисто вздохнула. Быстро, чтобы не остановить себя и не передумать, Кедров сел на диван рядом, подхватил ее на руки, пересадил к себе на колени и осторожно, мягко прижал к груди, покачал тихонько и спросил:
– Ну ты что, Лиска, раскуксилась? Ты же у нас «железный кулак», в одиночку практически обезвредила банду малолетних преступников.
– Я случайно, – призналась она.
– Ну и что, наподдавала же им, – подбодрил ее Денис, – а тут вдруг расплакалась.
– Больно просто, – объяснила Алиса, тяжко вздохнув. – И как-то все вместе накатило. Этот переезд дурацкий, за стариков беспокоюсь, не очень им там уютно…
– Ну ничего, – тихонько покачиваясь вместе с ней, говорил Кедров успокаивающим тоном, – все пройдет.
И вспомнил любимую бабушкину присказку:
– Помнишь, как Анюшка говорила, «лад наладится, нелад отвалится».
Алиса не ответила, сопела тихонько, устроив голову у него на груди. Вывернув неудобно голову, он заглянул ей в лицо – измученную болью и переживаниями, вылившимися слезами Алису сморил сон.
Вот так, отключилась в момент. Тяжело ей, что ни скажи.
Осторожно поднявшись вместе с девушкой на руках, он уложил ее на диван, медленно, боясь растревожить, снял до конца спущенные спортивные штанишки, накрыл пледом, постоял пару минут рядом, разглядывая ее спящую, вздохнул нерадостно, выключил торшер и, прикрыв за собой дверь в гостиную, прошел в кухню.
Кухня – надежное пристанище российского человека для непростых ночных мыслей-дум, для запрещенного ночного перекуса, да много для чего! Практически сакральное место для большой и малой житейской философии.
Кедров стоял у кухонного окна – лучшего, проверенного места для ночных размышлений, – потягивал из кружки горячий чай с медом и облепихой и смотрел за стекло на темную ночную улицу, позволив свободно течь своим мыслям, воспоминаниям и размышлениям.
"Начиная какую-то новую жизнь, новый жизненный этап, ты уверен, что оставил в прошлом все свои ошибки, грешки и душевную боль, но они преследуют тебя и перекочевывают вместе с тобой в эту самую новую жизнь.