Он остановился на этом, не желая рисковать, ведь следующий раз может оказаться не таким хорошим.
Голос Бэллы был полон слез.
– Ты сделал это. Ты убаюкал ее.
– Я бы мог петь для нее, если захочешь.
– Захочу. Определенно, да. Спасибо, что напомнил мне о колыбельной. Не знаю, почему не попробовала ее раньше.
– Может, ты бы и вспомнила о ней. Рано или поздно.
– Спасибо, Рив.
– Спокойной ночи, сестра моя.
– Поговорим завтра, хорошо? Ты кажешься расстроенным.
– Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя. Я позвоню завтра.
Последовала пауза.
– Береги себя. Береги себя, свою малышку и хеллрена.
– Буду беречь, мой любимый брат. Пока.
Рив закончил разговор и остался сидеть с телефоном в руке. Чтобы экран не гас, он каждые две минуты нажимал клавишу."
"Его убивала невозможность позвонить Элене. Написать ей. Связаться с ней. Но она была там, где должна : пусть лучше ненавидит его, чем оплакивает.
В четыре тридцать он получил сообщение от айЭма, которое ждал. Всего два слова.
«Все чисто».
Рив встал с кровати.
Время уходить, пора использовать систему, которую он установил после покупки кирпичного здания клуба и реставрации всего, начиная с фундамента и заканчивая крышей.
Все здание было оборудовано для звука. И речь не о Долби.
Он вернулся в свой офис, сел за стол и открыл правый нижний ящик. Внутри располагалась коробочка размером с ТВ пульт, и, не считая самого Рива, только айЭм знал, что это за штука, и для чего она предназначалась. Также айЭм был единственным мужчиной, которому известно о костях под кроватью, костях человеческого мужчины, примерно одного размера с Ривом. Но, с другой стороны, именно айЭм их туда и поместил.
Достав пульт, Рив поднялся на ноги, оглядывая комнату в последний раз.
Он вышел из офиса. После закрытия, клуб был хорошо освещен, а VIP-секция была загажена, словно хорошо использованная шлюха: на блестящем черном полу виднелись следы, круглые водяные разводы на столах, смятые салфетки тут и там на диванах. Официантки убирали после каждого клиента, но многое было недоступно человеческому взору.