Яркой вспышкой она вспоминала пациентов с передозировкой, которых ввозили через двери в клинику Хэйверса, тех молодых ребят, которые без веской причины подвергались опасности. Кого-то из них откачивали, но не всех, и даже одной смерти от того, что продавал Ривендж, было достаточно.
Смахнув слезы со щек, Элена вытерла ладони о брюки. Больше никаких слез. Она не могла позволить себе роскошь быть собой. Она должна позаботиться об отце.
Следующие полчаса она подыскивала работу.
Порой того факта, что вас вынуждают быть сильной, достаточно, чтобы на самом деле превратить себя в то, кем ты должен быть.
"Когда ее глаза сдались и начали слипаться от усталости, Элена выключила компьютер и растянулась на кровати, рядом с рукописью отца. Она позволила векам упасть, и у нее возникло предчувствие, что сон ее не посетит. Ее тело могло стремиться к отдыху, но мозг не желал играть в «повторяй-за-мной».
Лежа в темноте, она пыталась успокоить себя, представляя старый дом, в котором жила с родителями перед тем, как все изменилось.
Уловка сработала. Постепенно, ее разум погрузился в спокойное, элегантное место, поток мыслей замедлил свой ход, а потом и вовсе нажал на тормоза и припарковался в ее голове.
Когда к ней подкрался покой, странная убежденность пронзила грудь Элены, уверенно растекаясь по всему телу.
Ривендж был жив.
Ривендж был жив.
Противясь волне усталости, Элена боролась за рациональную мысль, желая определить «почему» и «что-за-черт» этой странной веры, но сон просочился в нее, унося прочь.
***
Роф сидел за своим столом, его руки осторожно блуждали по поверхности. Телефон, на месте. Нож для вскрытия конвертов в форме кинжала, есть. Бумаги, на месте. Где его…
Что-то рассыпалось со стуком. Верно, ручки и подставка для них.
Разлетелись повсюду. Так точно.
Подбирая все, что рассыпал, он услышал, как подошла Бэт, мягко ступая по ковру, желая помочь.
– Все в порядке, лилан, – сказал он ей. – Я соберу.
Он чувствовал, как она замерла у стола, и был благодарен ей за то, что она не вмешивается. Как бы по-детски это не звучало, он должен убрать за собой сам.
Похлопав по столу, он нашел последнюю ручку. По крайней мере, так он думал.
– Есть что-нибудь на полу? – спросил он.
– Еще одна. У твоей левой ноги.
– Спасибо.